The article has been automatically translated into English by Google Translate from Russian and has not been edited.

Потерянное детство и пустота: почему усыновленные американцами дети возвращаются в Россию

В 90-е годы прошлого тысячелетия американские семьи усыновили более 60 тысяч российских детей. С 2000 года в Америку к новым родителям уезжало примерно 3-5 тысяч сирот в год, пока в 2012 году в России не приняли закон, который теперь всем известен как «Закон Димы Яковлева». Он запрещает усыновление детей американскими гражданами.

Фото: Depositphotos

Настоящее Время собрало истории трех девушек, которых еще детьми удочерили родители из США. Теперь они взрослые девушки и находятся в России, кто временно, а кто навсегда.

«Я НЕ СМОГЛА БЫ УСЫНОВИТЬ ДЕТЕЙ ИЗ РОССИИ»

Елена Дейдра О`Хулахан родилась в Ульяновске 32 года назад. Девочке было три года, когда ее и двух младших братьев забрали у матери. Женщина родила четверых детей от трех разных мужчин и подолгу оставляла малышей одних, запирая в квартире. Младшему был всего год. Родственники потом говорили, что такое поведение матери было вынужденным, она должна была ходить на работу. Но Елена говорит, что у нее эта версия вызывает сомнение.

Так или иначе, но однажды о запертых детях узнали соседи и сообщили в социальную службу. Двух братьев и Лену отправили в детский дом. Еще одна девочка, младшая сестра Елены, осталась с матерью. Почему приняли именно такое решение – троих детей «изъять», одного оставить – Елена не знает. Их с братьями в детском доме ни разу никто не навестил. Так прошло долгих восемь лет.

«Все, что я всегда знала о своих родителях, – что они алкоголики и плохие люди, – вспоминает Елена. – Но в детском доме тоже было невыносимо. Я до сих пор не могу понять, почему никто из родственников не захотел нас оттуда забрать. О нас как будто забыли. Видите шрам на лбу? Это я сидела за столом, у меня что-то упало и я потянулась это достать. Воспитатель подошла и наотмашь меня ударила. Без какой-либо причины. И подобные вещи происходили со мной и братьями постоянно. Работники детдома нас били, словесно унижали, отбирали полагающиеся нам вещи: одежду из соцпомощи, подарки на Новый год…»

По теме: Из детдома в Бостонский университет: история сироты-инвалида из России, усыновленного американцами

Елена говорит, что она и братья пережили и сексуальное насилие. Братья, повзрослев, сухо об этом вспоминали, не вдаваясь в подробности. Сама Елена только в зрелом возрасте осознала, что с ней происходило. Воспоминания нахлынули на нее внезапно:

«Я не понимаю, что послужило триггером, но я вдруг четко вспомнила того мужчину. Не знаю, кем он был: то ли работал там, то ли приходил к кому-то. Он насиловал меня несколько лет, когда мне было шесть или семь. Подлавливал меня везде: в детском доме, на улице, в школе. Трогал. Я не могла ничего поделать, ведь никто не объяснял мне, что нормально, а что – нет».

Лена и ее братья уже не надеялись, что их усыновят: девочке было 11 лет, а иностранцы, как правило, останавливали свой выбор на совсем маленьких детях. Клэнси О`Хулахан, 50-летний военный, приехал в Ульяновск и усыновил сразу восемь детей – в том числе и Лену с братьями. Она вспоминает, как они впервые ели в Макдоналдсе в Москве, гуляли, фотографировались, а затем долго летели на самолете.

Так русские дети и американец стали жить вместе. Не без проблем, конечно: Лена говорит, что приемные дети между собой воевали, в доме порой были «настоящие бои». Но Клэнси это не пугало: у него уже было трое приемных детей, позже он усыновил еще нескольких – Елена вспоминает, что в какой-то момент число приемных детей в доме достигло 18 человек. Отцу-одиночке помогали справляться его друзья и родственники.

Сейчас Елена в разводе, работает адвокатом в правительственной организации для пенсионеров, у нее маленькая дочь. Около трех лет назад Елена с помощью знакомой в Ульяновске отыскала родную сестру. Ее удочерила другая семья. Оказалось, что она не знала о том, что у нее в Америке есть сестра и два брата. Девушки начали переписываться в фейсбуке: так Елена выяснила, что ее биологическая мать еще жива.

«Моя сестра поддерживала с ней отношения, которые нельзя было назвать благополучными, – с горечью говорит Елена. – Но когда мама узнала о том, что мы друг друга нашли, она практически перестала с сестрой общаться. Через сестру я посылала маме фотографии, письма, в которых говорила о том, что не держу зла и хотела бы общаться. Она не ответила ни на одно из них. Такое ощущение, что она возненавидела нас за то, что мы ее нашли».

Увидеться так и не удалось: мать Елены умерла в ноябре 2018, оставив после себя только одно фото – на паспорт. Когда Елена узнала о ее смерти, она отправила сестре деньги – помочь с похоронами. Сейчас сестры продолжают общаться, американка все еще жадно пытается найти информацию о своем прошлом. Она надеялась поговорить с бабушкой – но та тоже умерла. Есть другие родственники, через которых, возможно, удастся хоть что-то выяснить. Например, жив ли биологический отец Елены – о нем вообще ничего не известно.

По теме: Особенности американского менталитета, или Почему наши чувствуют себя неловко

«Конечно, потерять прошлое – это ужасно, – говорит Елена. – Даже врачи в Америке спрашивают меня: «Было ли у вас в роду это заболевание?» Я отвечаю: «Я не знаю, я – приемный ребенок».

Три года назад во сне скончался младший брат Елены. У него с детства были проблемы со здоровьем. Сестра очень тяжело перенесла его уход. Но, привыкнув брать себя в руки, продолжила жить.

«Я могла бы забиться в воображаемый «угол» и до конца своих дней жить с тем, чтобы думать о своем горе, тем самым его продлевая, – говорит она. – Но это бесполезно. Оглядываясь на свой опыт, могу сказать точно: я не смогла бы усыновить детей из российских детдомов. Их жизнь настолько тяжела, они так сломлены и не приучены к семье и самостоятельности, что почти всегда становятся проблемой для своих новых семей. Да, с момента нашего отъезда прошло 20 лет, но – о, Боже! – в России всё тот же президент, о каких переменах можно говорить? Поэтому я уверена: с тех пор в системе ничего не изменилось».

«НАКОНЕЦ-ТО Я ДОМА»

Летом 2019 года 29-летняя Маша Кук из Миннеаполиса приехала в маленький карельский город Суоярви. Там до сих пор живет ее биологическая мать. Найти ее удалось благодаря группе для приемных детей из России и Украины в фейсбуке: Маша вступила в нее три года назад, рассказала свою историю – и уже через несколько дней с ней связались организаторы.

«Мне написали ночью: сказали, что нашли моих биологических родителей и что я могу поговорить по скайпу с мамой прямо сейчас, – взволнованно рассказывает Маша. – Ее нашли благодаря соцсетям: какая-то женщина в местном сообществе написала, что помнит нашу семью, и дала контакты мамы. Я увидела ее у себя на мониторе: мама плакала, говорила: «Боже мой!» – и просила меня приехать в Россию, чтобы она мне могла все объяснить. Тогда я еще не изучала русский язык, наш разговор переводила моя знакомая. С тех пор я три года жила только этими мыслями: учила русский, готовила документы и думала о том, как встретят меня на родине».

Отец Маши не дожил до встречи: он умер в 2017 году. Когда девушка приехала в родной город, то не смогла найти его могилу. До последнего дня он пил. Сильно пьет и биологическая мать Маши. Девушка очень торопилась в Россию: ей намекали, что мама может не дожить до ее приезда.

Детство Маши, ее брата Владика и сестры Вики было страшным. Их родители, которым на тот момент не было и тридцати, неделями пропадали, пьянствовали и приводили чужих людей в дом. Мать занималась проституцией, дети часто видели посторонних мужчин. Они насиловали старших детей. Маша этого не помнит, но знает по рассказам брата и сестры, что незнакомцы делали с ними непозволительные вещи. Владику было семь лет, Вике – пять, Маше – три года.

«Когда нас изъяли органы опеки, я была на грани смерти, – говорит Маша. – У меня развилась мышечная дистрофия: даже встать с кровати не могла, кожа как будто гнила, плюс сильное обезвоживание. Мне потом говорили, что от голода я уже не могла даже плакать. Еду мне приносили брат с сестрой – их подкармливали соседи, люди на улицах. Нас все знали, поэтому доводы родителей в суде о том, что «у нас все хорошо и дети сыты», очевидно, не сработали».

В больнице девочку выхаживали несколько месяцев, а потом отправили в детский дом, где уже находились Владик и Вика. Отец навещал детей, но редко: после лишения опеки он, по словам знакомых, стал горевать и запил еще сильнее.

«Конечно, в провинциальном детдоме в 90-е годы было, мягко говоря, несладко, – вспоминает Маша. – Спустя три года после того, как мы туда попали, нам объявили, что американская семья хочет нас усыновить».

Позже их американский отец Крейг рассказывал приемным дочерям и сыну, что увидел трех русских детей во сне: двух девочек и мальчика. Поэтому, когда знакомая из агентства по усыновлению между делом показала ему фотографию Вики, Владика и Маши, он закричал: «Это же они! Это мои дети!».

«Джуди, наша мама, была только за», – добавляет Маша.

По теме: Грустная статистика: подсчитаны масштабы усыновления российских детей иностранцами

Первое, что поразило русских детей в Америке, – это жвачка. Новая и вкусная. В Суоярви Владик и Вика, бродяжничая, отлепляли жвачку от тротуаров. Главное, к чему американским родителям приходилось приучать детей, – это к любви. Они не знали, что это такое. Спустя два года Крейг и Джуди усыновили еще троих детей из России, а спустя еще некоторое время – одного серьезно больного ребенка из Миннесоты.

«Когда мой самолет приземлился этим летом в России, я поймала себя на ощущении, что, наконец-то я дома, – делится Маша. – Мне не казалось непривычным то, что я видела вокруг. Это как хороший друг, с которым ты почему-то потерял связь на долгие годы: он все равно внутри тебя, ты с ним разговариваешь. В Суоярви я поехала с друзьями: старалась ехать туда без ожиданий, чтобы потом не расстраиваться. Мама знала, что мы приедем, но, несмотря на это, была уже пьяна. Увидев меня, она подбежала и стала рыдать. Я тоже, конечно. Но поговорить мы все равно не смогли: я только учу русский, а она уже с трудом произносит слова. Когда я показала наш альбом из Америки с детскими фото, то по ее отсутствующему взгляду поняла: где я, а где Вика, она не понимает».

Вика умерла прошлой осенью. Ей было 30 лет, она много пила, и печень не выдержала. К сожалению, ни Вика, ни Владик, повзрослев, не смогли справиться с прошлым, говорит Маша. Брат перестал общаться с сестрами несколько лет назад.

«Он сказал, что при взгляде на нас вспоминает всё то, что с ним происходило в России. Вике тоже было очень тяжело, я видела это. Но, когда я в Суоярви сказала о ее смерти, реакции почти не было. «А-а, умерла?» – только и сказала наша мать».

После встречи с биологической матерью Маша вернулась разбитой, началась настоящая депрессия. Она не перестала чувствовать пустоту, а ощутила ее только сильнее. Но в Суоярви она встретила своего дядю, брата отца, и тех самых соседок, что помогали детям в детстве. Маша говорит, что мысль об этих людях ее согревает и она надеется поддерживать с ними связь.

«Конечно, все эти годы я жила с печалью и размышляла, думает ли мама хотя бы иногда о нас, вспоминает ли? Но она уже не совсем человек, увы. И не чувствует того, что все эти годы чувствовали мы. Прощаю ли я ее? Уже давным-давно простила. Моя американская мама написала ей письмо, друзья его переведут на русский и отдадут ей. Мне хотелось бы, чтобы ей было не все равно».

Несмотря на то что призраки детства до сих пор атакуют Машу: она очень плохо спит, постоянно случаются панические атаки – девушка настроена на счастливую жизнь. В сентябре она выходит замуж за друга детства.

По теме: Как живут в Америке дети, усыновленные до «закона Димы Яковлева”

ПЕРЕПИСАТЬ ВОСПОМИНАНИЯ

29-летняя Александра (имя героини изменено по ее просьбе) помнит о матери лишь то, что у нее были волосы красно-рыжего цвета. С тех пор, как ее удочерили американцы, Саша не видела своих биологических родителей. Отец умер вскоре после того, как две его дочки попали в детский дом. Он работал в одном из университетов Петербурга. Узнав, что бывшую жену и мать его детей лишили родительских прав (в свидетельства о рождении он вписан не был), запил и скончался.

Мама девочек умерла спустя четыре года после того, как у нее забрали детей. Опека пришла за ними из-за постоянных побоев, пьянок и голода. Саша рассказывает, что ее голова тогда, в четыре года, была «в два раза больше тела». И всё время хотелось есть. Всего у их матери было пятеро детей: у отправленных в детдом двух девочек были брат и три сестры, одна из которых умерла. Но старшие дети дома уже не жили.

Саша помнит, как сотрудники опеки пришли, чтобы их увести, а мама положила к двери пачку фотографий и велела дочкам «идти с тётями отдыхать», пообещав, что догонит их. Но не догнала. И ни разу не пришла потом в детский дом. А пачку фотографий так и забыли у порога.

В последние годы жизни их мать бродяжничала, пила – в итоге ее нашли мертвой на улице. Похоронили за счет государства. На скромной могиле – маленькая табличка с именем и фамилией. Когда Саша, подняв архивы в 2016 году, разыскала кладбище в родном Петергофе, то не сразу и нашла, где покоится мама.

«Помню, я накричала на нее, – рассказывает девушка о своем визите на могилу. – Рыдала, выла, старалась высказать все то, что хотела произнести в течение этих лет. Но в то же время говорила ей «спасибо», что не обвиняю её в том, что произошло, не держу зла. Тот разговор на кладбище был важным шагом к моему психологическому восстановлению».

Мать умерла еще в 1998 году, но Саша узнала об этом только спустя 16 лет. Все эти годы она воображала, как приедет в Россию, найдет маму и спросит, почему их с сестрой бросили.

По теме: Как живут усыновленные в США дети из России

Девочки переехали в США в 1995 году вместе с еще тремя детьми из России, которых усыновили их новые родители. В семье просили не вспоминать Россию: «Вы теперь в Америке, у вас новая жизнь». Саша полагает, что это имело обратный эффект: в 11 лет она решила, что обязательно вернется на родину и будет работать в детском доме. В университете поступила на факультет, где преподавали русский язык. А потом поехала в Россию учиться по обмену – спустя 16 лет после отъезда в Америку.

«Я приехала в Петербург и страшно испугалась, – вспоминает Саша. – Помню, как на улице меня накрыла волна знакомого запаха, которую я ощутила так глубоко, что пришла в ужас. Дни шли, а это состояние не уходило. Я училась, заводила новых друзей, ходила в кафе, но не могла избавиться от этого ощущения. В конце концов я поехала в тот самый детский дом. Там меня помнили и висела моя фотография на стенде, посвященном иностранным приемным семьям. Я стала заниматься волонтерством, была репетитором английского языка, и мне как будто стало легче: я чувствовала, что могу рассчитывать там на помощь. Но чем дольше я в детдоме находилась, тем глубже погружалась в эмоциональную яму, где было темно и жутко. Я испугалась и перестала ездить туда».

Саша еле дотянула до конца того учебного года. Ее душевное состояние оставляло желать лучшего: она напивалась до беспамятства и позабыла о безопасности. Ничего о биологических родителях тогда узнавать не стала – не было сил. Решила, что отстраниться получится только в Америке. Там, слегка придя в себя и начав ходить к психотерапевту, Саша подала документы на стипендию, которая после окончания университета позволила бы поехать в Россию и в течение года преподавать там английский.

«Я отправляла заявление, мучаясь. Не знала, справлюсь ли еще с одним годом в России, потому что предыдущий вылился в эмоциональную и физическую катастрофу, в настоящую психотравму. Так и не приняв решения, я попросила Бога дать мне знак. И когда стипендию одобрили, за неделю до отъезда я услышала его голос у себя в голове на служении в церкви. Он сказал мне, что не нужно бояться. Я перестала. И, уезжая, испытывала полный покой».

В языковом лагере, где она работала в России, Саша повстречала своего будущего мужа. Спустя 2,5 года отношений на расстоянии Саше подтвердили российское гражданство и паспорт, и она с пятью чемоданами переехала в Россию и вышла замуж. На церемонию приехали и американские родители. Изначально они были против Сашиных намерений вернуться, но познакомившись с ее женихом и его семьей, потеплели. На свадьбе был и биологический старший брат Саши, которого удалось найти.

«Восемь лет назад, когда я впервые поехала в Россию и стала задумываться о переезде, родители переживали за меня: они опасались, что всё это принесет мне боль, – говорит Саша. – Но спустя несколько лет они, видя, как я рада тому, что вернулась и как наладилась моя жизнь на родине, успокоились. Я регулярно езжу к ним в гости и звоню».

По теме: История любви: как сирота из Украины нашел судьбу в США

Старшие дети их мамы, избежавшие детдома, сейчас общаются с Сашей. Одна из сестер живет под Москвой, одна – за границей. Брат, как и Саша, в Петербурге.

«Как сестры и брат сейчас живут? Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что им не удалось еще до конца справиться с эмоциональным грузом, который взвалило на них наше детство. Но мы стараемся поддерживать связь».

Живя в Петербурге, Саша работает в той самой организации, которая помогла другим героиням этого материала, Елене и Маше, приехать на родину. Оформляет новые документы и помогает исправить ошибки в старых, а также эмоционально поддерживает выросших социальных сирот. Люди приезжают в Россию и Украину со всего света: в группе состоят больше тысячи человек не только из Америки, но и из Канады, Франции, Италии, других европейских стран. Есть те, кто не едет на родину, а просто общается в группе. Саша говорит, что поддержка для приемных детей, пусть и давно повзрослевших, очень важна. Как и для приемных родителей – с ними Саша тоже работает.

«Большинство усыновленных когда-то детей до сих пор испытывают огромную боль, – говорит она. – Увы, не бывает так: тебя перевезли в другую страну – и жизнь твоя резко изменилась. Нас, например, не водили в детстве к психологам. Поэтому поговорить про свое прошлое, узнать его, не бояться обсудить – это важно. Я сама прошла через это состояние, поэтому знаю, как поддержать таких же, как я».

Саша упоминает про «закон Димы Яковлева», принятый в 2012 году и запретивший усыновление российских детей гражданами США. Говорит, что двояко к нему относится: с одной стороны, она ничего не имеет против того, чтобы искренне желающие того американцы могли усыновлять русских детей, с другой – знает, что такое потерять связь с прошлым.

«Утратить свое детство, свою культуру, народ, личность, в конце концов – такого врагу не пожелаешь. В идеальном мире все дети страны должны оставаться в ней, но хотелось бы, чтобы в России чаще усыновляли детей. Только тогда можно будет говорить о настоящем восстановлении нации, я считаю».

Сейчас Саша на пятом месяце беременности. Говорит, что материнство ее не страшит, потому что «отпустила» грехи своей матери и «переписала» воспоминания о биологических родителях:

«Я хочу стать мамой, которая оставит своим детям веру, любовь и покой в наследство, а не страх и боль, которые достались мне. Моё детство было сложным, когда-то оно было сложным и у моей родной матери. Но она не справилась с собой, предпочитая пить и принимать наркотики, чтобы ничего не чувствовать. А я справлюсь. Потому что благодаря Богу я хочу и могу жить на родине».

Читайте также на ForumDaily:

Из детдома в Бостонский университет: история сироты-инвалида из России, усыновленного американцами

Особенности американского менталитета, или Почему наши чувствуют себя неловко

Грустная статистика: подсчитаны масштабы усыновления российских детей иностранцами

История любви: как сирота из Украины нашел судьбу в США

Как живут в Америке дети, усыновленные до «закона Димы Яковлева”

Уважаемые читатели ForumDaily!

Спасибо, что остаетесь с нами и доверяете! За последние четыре года мы получили массу благодарных отзывов от читателей, которым наши материалы помогли устроить жизнь после переезда в США, получить работу или образование, найти жилье или устроить ребенка в садик.

Сейчас мы хотим попросить ВАС о поддержке.
Качественная журналистика требует серьезных финансовых вложений и наши доходы не всегда покрывают расходы на содержание редакции, что ставит под угрозу беспрерывную работу сайта. Мы не вводим платную подписку, чтобы русскоязычные иммигранты в США могли беспрепятственно получать проверенную информацию на родном языке. Но будем благодарны Вам за любую сумму, которой вы готовы поделиться для того, чтобы мы могли бесперебойно предоставлять полезную информацию тысячам иммигрантов.

Чтобы охватить все составляющие жизни в США, сейчас мы поддерживаем работу трех проектов:

ForumDaily New York рассчитан на русскоязычных жителей самого крупного американского мегаполиса и знакомит их с важными новостями и интересными местами в городе, помогает в поиске работы или аренде жилья;

ForumDaily Woman поможет быть красивой и успешной каждой женщине в иммиграции, расскажет, как наладить отношения в семье, подскажет, как обустроить быт в США;

ForumDaily содержит полезную информацию для всех тех, кто уже переехал в США или только планирует релокацию, советы о том, как экономно, но интересно провести отпуск в Америке, как заполнить декларацию, найти работу и организовать жизнь в США.

Мы будем признательны вам за любую сумму, которую вы готовы пожертвовать на работу проекта.

Читайте и подписывайтесь! Мы рады, что помогаем вам в период иммиграции, который может быть довольно сложным.

Всегда ваш, ForumDaily!

Хотите больше важных и интересных новостей о жизни в США и иммиграции в Америку? Подписывайтесь на нашу страницу в Facebook. Выбирайте опцию «Приоритет в показе» —  и читайте нас первыми. И не забудьте подписаться на ForumDaily Woman — там вас ждет масса позитивной информации. 

США Наши люди Родина дети-сироты


 
1060 запросов за 2,440 секунд.