The article has been automatically translated into English by Google Translate from Russian and has not been edited.

Как россиянка разочаровалась в борьбе с коррупцией и уехала в Нью-Йорк

Фото из личного архива Оксаны Корзун

У Оксаны Корзун белые волосы и показательная для поколения биография. Она больше не занимается расследованиями в Transparency International, однако не потеряла жизненного энтузиазма, уехала в США и продвигает оттуда идеи безболезненной эмиграции. Свою историю она рассказала в интервью изданию Афиша Daily.

Мы переехали в Нью-Йорк осенью 2016 года после долгих размышлений, подготовки и нескольких пробных периодов жизни в Америке. Изначально хотели попутешествовать полгода по стране и решить, останемся или нет, но в итоге сразу осели в Нью-Йорке и пока не пожалели об этом. В России я была политическим активистом и занималась антикоррупционными расследованиями в Transparency International, попав туда из детективного агентства и отработав в Следственном комитете. Теперь я пишу книги и думаю начать полноценный проект по помощи начинающим писателям. Хотя параллельно продолжаю свои расследования.

Кто я такая

Я мечтала расследовать преступления с 12 лет, играя с друзьями в частных детективов и зачитываясь детективными романами. Поступив учиться на юриста, я уже точно знала, что после окончания университета пойду ловить преступников. Дух авантюризма всегда был силен во мне, терять было нечего — и на втором курсе я уже начала работать в настоящем детективном агентстве. И быстро поняла, насколько этот мир отличается от обычной жизни: напряженные расследования, постоянная паранойя и оглядывание через плечо. Как правило, нашими клиентами были люди, которые подозревали своих жен и мужей, предприниматели, чьи сотрудники воровали, участники квартирных войн и иногда совсем экзотические персонажи типа олигарха, который проверял, любят ли его подружки по-настоящему, для чего хотел прослушивать их телефонные разговоры.

Набравшись опыта, я пошла на стажировку в Следственный комитет. У них есть специальная должность для таких энтузиастов, какой была я, — общественный помощник следователя. Возможно, это было лучшим периодом в моей жизни (или одним из них). До этого я не могла вставать в 8 утра так, чтобы не проклинать весь мир. Зато во время стажировки я летела в наш отдел, а вечером взахлеб рассказывала домашним, что мы сегодня делали в морге, какое необычное преступление к нам попало и о каких странных вещах люди пишут заявления в СК. Через некоторое время все стало не так хорошо, как казалось сначала. Часть следователей в нашем отделе знали меньше меня — студентки 4-го курса — и были жутко низкой квалификации. По политическим делам, даже самым незначительным, следователи не могли принимать самостоятельных решений — ждали звонка сверху. Руководство не уважало следователей, они работали в плохих условиях — в сверхзагрузке. А о сексизме и дедовщине можно и не упоминать — это обязательные атрибуты.

Поэтому когда со мной стали все чаще говорить о моих планах на будущее, я решила, что не пойду туда работать. Хотя я до сих пор не уверена, что поступила правильно.
С моим необычным опытом у меня было не так уж много вариантов, чем заниматься дальше. Насмотревшись на коррупцию и плохую работу следователей, попав в митинговое движение 2010-х и поработав наблюдателем на выборах, я решила сделать борьбу с коррупцией своей профессией. Так в моей жизни появилась Transparency International. В первый раз в жизни я оказалась среди единомышленников — и это было очень приятное ощущение. Но расследования, которые мы вели, были слабым подобием того, что можно было делать с возможностями Следственного комитета или полиции. Больше года я вела антикоррупционные расследования, писала в разные госорганы, мы выходили в СМИ, но виновных не сажали и жертвам мы помочь не могли.

Меня настигло ощущение, что я уперлась в стеклянный потолок: у меня есть опыт и знания, но пользу я принести этим не могу. Расти дальше в антикоррупционных расследованиях могло стать потенциально опасным для меня и моей семьи. К тому времени Transparency стала иностранным агентом, возникло ощущение страха и упадка, на других антикоррупционеров заводили дела, а я раз в неделю обыскивала свой собственный дом, чтобы выкинуть все, что могло потенциально заинтересовать при обыске.

К тому времени мы с мужем — он бизнес-консультант в Nival, до того работал в ТНК-BP и PricewaterhouseCoopers — уже серьезно обдумывали переезд в США. Нам обоим нравилась эта страна, он также достиг своего потолка в России. Мы съездили в Америку пару раз и поняли, что Нью-Йорк может стать нашим городом. Там живут люди почти из всех стран, жизнь кипит сильнее, чем в Москве, и уровень бытового комфорта выше. Мы решились и начали готовиться — я уволилась, стала подтягивать язык, мы искали деньги и возможности на первое время.

Оксана и ее муж Саша. Фото из личного архива Оксаны Корзун

Аренда жилья и быт

Нью-Йорк считается городом, где люди дерутся за жилье: хорошего мало, а то, что есть, слишком дорого. Но если иметь время, то всегда можно что-то найти. Цены сильно зависят от расположения — можно найти квартиру за 1300 долларов в не очень радостном испаноязычном районе на севере Манхэттена, но если спуститься ниже Центрального парка, цены уже составляют 3000–4000 долларов за однокомнатную квартиру, а в отдельных районах — около 6000–8000 долларов и до бесконечности.

Нам сначала помогал русский риелтор, потому что мы не знали, как все устроено, но результаты были такими плачевными, что мы от него отказались. Он очень по-русски учил нас, как надо жить, и высокомерно напомнил, что не надо путать туризм с эмиграцией.

Если поиск жилья очень похож на московский, то сама процедура общения с арендодателем отличается кардинально. Здесь это бизнес, и к тебе относятся как к клиенту. Большинство управляющих компаний просит показать кредитную историю, 40-кратный доход по отношению к месячной цене квартиры (он может быть суммой зарплат супругов). Если это не получается, нужен поручитель. В некоторых домах надо проходить собеседование с советом дома, члены которого ищут себе людей с одинаковым с ними образом жизни и доходами. Нам, как иностранцам, пришлось заплатить за полгода, показать тонну бумаг, риелтор даже предлагал запросить выписку о наших русских доходах, чтобы отразить платежеспособность. В конце концов все сработало — и мы получили квартиру в Гарлеме.

Самое лучшее отличие от московского рынка аренды — тут квартиры сдаются пустые, с ремонтом, никаких врывающихся хозяев с требованием немедленно съехать не бывает, а в самом доме есть суперинтендант или супер. Это такой личный ЖЭК в одном лице, который заботится о доме и поломках; он обычно живет в одной из квартир и доступен в любое время. Как-то у нас сверху съехали соседи — и там начали готовить квартиру для нового арендатора. Одной ночью случилось то, чего я боялась даже в России, — затопило. После звонка к нам пришел наш супер Барт в пижаме, афроамериканец лет 50, флегматично посмотрел на потолок, позвонил своим рабочим. Через некоторое время вода прекратила течь, а он пошел спать, сказав нам на прощание, что все будет хорошо. Так и было.

Медицина

Несмотря на короткий срок в Америке, мы уже успели столкнуться с врачами. Оказалось, что контактные линзы, которые в России можно купить в автомате в супермаркете, здесь лекарство — и на них надо получать рецепт. Страховки у меня не было, так что осмотр, рецепт и обсуждение того, какой у меня милый акцент, стоили мне 700 долларов. Правда, потом выяснилось, что заданный наудачу вопрос о том, есть ли у них скидки, сработал, и мне неожиданно скинули 200 долларов.

В аптеках в свободном доступе не продаются серьезные лекарства, все должно идти по рецептам. Местные аптеки — вообще смесь супермаркета, магазина косметики, хозяйственного магазина и небольшого отдела с обезболивающими и витаминами. Зато многие русские лекарства, включая даже антибиотики, можно свободно купить на Брайтон-Бич.

Люди в городе и отношение к русским

В Нью-Йорке ты можешь выглядеть как хочешь, говорить на каком угодно языке и делать любые вещи — и ты всегда найдешь своих единомышленников. Я читала, что американцы боятся тишины, и, мне кажется, это так — все страшно хотят общаться. Незнакомые люди делают комплименты на улице, стоящие рядом в очереди готовы поделиться жизненной историей, а соседи знают друг друга и ходят в гости.

В конце декабря все соседи в нашем доме в Гарлеме устроили праздничную вечеринку в лобби: мы готовили еду друг для друга и общались, а одна из наших новых знакомых подняла тост за недавно умершего соседа.

Во время, когда пошли новости про ухудшения иммиграционных условий из-за инициатив Трампа, случайная женщина, узнав, что мы из России, спросила, в безопасности ли мы и не нужна ли нам помощь.

А как-то в парке муж пробегал мимо полицейских, которые заталкивали преступника в наручниках в машину. Муж и полицейский встретились глазами, последний улыбнулся и спросил, как у него дела, а после полученного ответа вернулся к своему преступнику.

Отношение к русским в Нью-Йорке — от равнодушного до положительного. Большинству, конечно, все равно: Россия слишком далеко и не особо интересна, люди все-таки сосредоточены на местных событиях.

А вот с местными русскими мы стараемся не особо сталкиваться, кроме нашего круга знакомств, — велика вероятность найти любителей Трампа, поклонников Путина и холодной войны. Во время президентских выборов в США в либеральном Нью-Йорке Брайтон-Бич массово голосовал за Трампа с его антимиграционной риторикой, что очень забавно, учитывая, что там живут бывшие эмигранты.

Домашние животные

Мы решили отпраздновать переезд, заведя кошку, о которой я мечтала много лет. В Нью-Йорке у большинства есть собаки или кошки, а зоомагазины — на каждом углу. Мы решили брать животное из приюта, потому что свободно кошек никто не раздает: по закону домашние животные должны быть кастрированы под угрозой штрафа.
Кошки в приютах небесплатные, цена на них может доходить до 300 долларов, зато выдают уже проверенное, вакцинированное и кастрированное животное. Чтобы получить кошку, нам пришлось пройти собеседование, дать свое рабочее резюме и указать трех рекомендателей, один из которых должен быть коллегой по работе. После получения всех рекомендаций волонтеры приезжают домой и проверяют дом на безопасность: есть ли сетки на окнах, ядовитые растения, опасные узкие места. В итоге мы все-таки получили кошку, но осталось ощущение, что о животных здесь заботятся больше, чем о людях.

Коворкинги

Поскольку я сейчас вплотную работаю над новой книгой и продвигаю написанную, мне пришлось искать место для работы. Коворкинги хороши всем, кроме цены. Например, WeWork — самый популярный сетевой коворкинг, предлагает бесплатное пиво и абонемент на месяц за 400 долларов. Небольшой коворкинг семейного вида в Гарлеме будет стоить 250 долларов. Остальные — примерно между ними.

Для себя я нашла идеальное решение — я работаю в Нью-Йоркской публичной библиотеке. Туда может прийти любой желающий, там тихо, всегда есть свободные места и медленный интернет, что не позволяет предаваться прокрастинации. Само по себе место захватывает дух — и атмосфера располагает к работе.

Адаптация

Как и многие эмигранты, я столкнулась со сложностями. Чувствовала себя чужой, не хотелось выходить из дома и лишний раз сталкиваться людьми, очень сильно тянуло вернуться. В итоге, досконально изучив тему адаптации эмигрантов, я написала книгу «Как переехать в другую страну и не умереть от тоски по родине», где изложила все, что смогла найти об этом. Одно крупное российское издательство захотело напечатать мою книгу, но потом оказалось, что их генеральный директор — идейный противник эмиграции, и они отказались от сотрудничества.

Я выпустила книгу сама и стала энтузиасткой селф-паблишинга. Примерно через полгода жизни в Нью-Йорке я начала замечать, что мне все больше и больше нравится этот город, я стала чувствовать себя тут своей.

Жизнь в Америке помогла мне расслабиться и оглянуться по сторонам. В России мы постоянно за что-то бились, жили в напряжении из-за ощущения тревоги и того, что все будет хуже. На занятия чем-то другим, например, на творчество, не оставалось сил. Здесь у людей совсем другой настрой — это помогает измениться и нам, пересмотреть приоритеты.

Независимо от того, как закончится наша история, переезд стал одним из самых захватывающих опытов в моей жизни, который бы я повторила без сомнений.

 

Читайте также на ForumDaily:

Что нужно знать о пенсии в США

О России и Америке начистоту

7 вещей, которые меня поражают в американцах

Личный опыт: почему эмиграция не выход

7 вещей, которые в Америке можно получить бесплатно

Как бесплатно или почти бесплатно выучить английский

Личный опыт. Как меня изменила Америка

Уважаемые читатели ForumDaily!

Спасибо, что остаетесь с нами и доверяете! За последние четыре года мы получили массу благодарных отзывов от читателей, которым наши материалы помогли устроить жизнь после переезда в США, получить работу или образование, найти жилье или устроить ребенка в садик. Мы рады, что помогаем вам в период иммиграции, который может быть довольно сложным.

Сейчас мы хотим попросить ВАС о поддержке. Качественная журналистика достаточнo затратная. После резкого сокращения рекламных поступлений от Facebook, наши доходы не покрывают расходы на содержание редакции, что ставит под угрозу беспрерывную работу сайта. Мы не вводим платную подписку, как это делают многие американские СМИ, и предоставляем доступ ко всем нашим материалам бесплатно, поскольку понимаем, насколько важно для русскоязычных иммигрантов получать проверенную информацию на родном языке. $5, $10, $20 — любая сумма, которой вы сможете поделиться с нами, поможет выжить сайту, а значит, мы сможем и дальше предоставлять полезную информацию тысячам иммигрантов. Поддержите качественную журналистику! Мы верим в силу наших читателей!

Всегда ваш, ForumDaily!

Хотите больше важных и интересных новостей о жизни в США и иммиграции в Америку? Подписывайтесь на нашу страницу в Facebook. Выбирайте опцию «Приоритет в показе» —  и читайте нас первыми. И не забудьте подписаться на ForumDaily Woman — там вас ждет масса позитивной информации. 

Разное Наши люди Нью-Йорк Наши в США


 
1065 запросов за 2,446 секунд.