The article has been automatically translated into English by Google Translate from Russian and has not been edited.

Анатолий Кронгауз: путь изобретателя из антисемитского СССР в США

Анатолий Кронгауз зарегистрировал в России два патента и восемь изобретений. 80-летний мужчина достает из пластикового пакета черно-белые фотографии своих проектов. Среди них — субмарина-трансформер и аппарат для уничтожения внутренних опухолей с помощью радиации. Он выкладывает свидетельства своих достижений на стол, одно за другим, в своем доме в районе Вашингтон-Хайтс, историю которого передает New York Times.

Кронгауз начинает описывать научный процесс своего медицинского аппарата на английском, указывает на изображение, смотрит на своего переводчика и переходит обратно на русский.

Россия признала большинство работ г-на Кронгауза в 1993-м, за год до того, как он эмигрировал в США. До того времени Кронгауз, который выжил во время Холокоста, уже смог построить себе карьеру в антисемитской среде в России. Он встретил свою жену и помог вырастить семью. Но в возрасте 57 лет Кронгауз оказался среди тех, кто покинул Россию после того как правительство Михаила Горбачева упростило ограничения на выезд в конце 1980-х.

Кронгауз указывает на вены на руке и спрашивает журналистку, думает ли она, что национальность — это то, что в крови, или место, где мы живем? Кронгауз и его жена Ида живут в США с 1994 года. Они получили гражданство в 2002-м. «Я американец», — говорит Кронгауз и уверенно кивает.

Г-ну Кронгаузу было четыре, когда фашисты вторглись в СССР в 1941-м. Он вспоминает самолеты, сбрасывающие бомбы на Москву. Чтобы сбежать, мать Анатолия подготовила его и его 8-летнего брата к почти 900-мильному путешествию на поезде в Республику Башкортостан. Почти сразу после эвакуации Кронгауз подхватил неврит слухового нерва, вследствие чего потерял слух на одно ухо. Чтобы общаться, он научился читать по губам.

Отец Кронгауза, Моисей Ерахмиелевич Кронгауз, был врачом-отоларингологом. Его призвали на службу в 1941-м, и он три года лечил раненых солдат. Ближе к окончанию войны он воссоединился с семьей во Львове (Украина), где работал военным начальником больницы.

Ситуация в Украине была не столь напряженной, как в Башкортостане, где семья не имела даже достаточно еды. И все же, после отхода немецких войск, ситуация оставалась нестабильной. Кронгауз помнит, как однажды увидел со своего балкона, как молодую девушку застрелили прямо на улице.

После войны семья вернулась в Москву, где наткнулась на мощный антисемитизм. В 1953-м, например, государственное новостное агентство объявило, что «группа врачей-террористов» пыталась «укоротить жизнь действующих государственных деятелей Советского Союза, саботируя курс медицинского лечения». Многие из тех, кто был якобы вовлечен в это «дело врачей», были евреями. По меньшей мере 19 докторов арестовали, в том числе двух из больницы, где работал отец г-на Кронгауза. У него за дверью стоял собранный чемодан — на случай, если пришлось бы быстро уезжать.

В 1941-м г-жа Кронгауз была еще ребенком. Ее семья сбежала из Москвы в Казань, на юго-западе России. Ее мать так и не смогла забыть боль Холокоста, и 76-летняя г-жа Кронгауз помнит, что мама сказала однажды группе германских пленных, которые выкладывали дорогу.

«Когда я проходила мимо, они сделали мне комплимент: ‘Какая красивая девочка’, — рассказывает она. — А моя мать ответила им: ‘Сколько таких красивых девочек вы затолкали в карцер?’».

По словам г-жи Кронгауз, страх преследовал их и после войны, и во время сталинского режима. Она вспоминает, как ее знакомого еврея зарубили топором. Когда ей было 11, в дверь дома ее семьи в 2 часа ночи позвонил незнакомец, и она очень боялась, что их ждет та же участь. Ее прадядюшку, бывшего революционера, назвали врагом народа, обвинили в шпионаже в пользу иностранного государства и лишили свободы на 17 лет.

Г-жа Кронгауз мечтала учиться в Московском авиационном институте, но в то время взятых на учет евреев, как она, не принимали, поэтому девушка даже не подавала документы. Она решила учиться на инженера-химика, но в этой сфере тоже не получилось достичь прогресса, на который она рассчитывала. Тем временем г-н Кронгауз стал инженером-механиком и инженером-электриком, но его расстраивало то, что антисемитские настроения не позволяли ему достичь высоких должностей.

У пары родилась дочь, которая в детстве потеряла слух вследствие пневмонии. Из-за инвалидности ей было сложно устроиться на работу в Москве. Из-за постоянной дискриминации и инвалидности дочери семья начала обдумывать возможность выехать за рубеж.

«Мне было больше невмоготу смотреть на ее страдания и на страдания еврейского народа, — говорит г-жа Кронгауз. — И я знала, что в Соединенных Штатах у нее будут лучшие возможности. Я хотела дать дочери все, что в моих силах».

Дочь Кронгаузов окончила колледж в Нью-Йорке и сегодня помогает людям с ограниченным слухом в качестве социального работника.

Но переезд оказался проблемным для семьи в других отношениях. Г-н Кронгауз, который в России руководил полутора десятками работников на фабрике, не подходил для аналогичной работы в Нью-Йорке из-за незнания языка. Перед г-жой Кронгауз стояла та же проблема, плюс добавились осложнения от диабета.

Вскоре после переезда в Вашингтон-Хайтс семья вышла на Y.M. & Y.W.H.A. Эта организация получает помощь от UJA Federation New York, одной из восьми организаций, поддерживаемых фондом Neediest Cases издания The New York Times. Г-н Кронгауз начал учить английский и участвовать в оздоровительной деятельности.

Пара получает $1 103 в месяц в качестве дополнительного социального дохода и еще $461 талонами на льготную покупку продуктов. Через организацию Y они подали заявку на участие в Программе субсидирования пожилых граждан для компенсации роста арендной платы и таким образом смогли остаться жить в своей квартире за $508 в месяц. Они получают ежемесячный кредит на $903 от Scrie.

А когда у г-на Кронгауза разбился планшет, который подарила ему дочь, организация Y в июле взяла $384 у фонда Neediest Cases на новый iPad и чехол к нему. Г-н Кронгауз не может общаться по телефону из-за потери слуха, поэтому пользуется скайпом для связи со своими друзьями за рубежом.

Два мира этой семьи сходятся воедино в их квартире, где Кронгаузы хранят сокровища с обеих земель: пастельный рисунок крымского побережья висит рядом с яркой картиной скайлайна Нью-Йорка, нарисованной их внучкой. В кабинете полно реплик царской фарфоровой посуды, а рядом лежит блок уничтоженных долларовых банкнот, упакованных Казначейством США.

«Америка — это жизнь, — говорит г-н Кронгауз, переходя на английский. Он указывает на свою грудную клетку. Примерно год назад его сердце остановилось, и врачи поставили ему кардиостимулятор. — Если бы я не был в Америке, то был бы уже мертвым».

Его жена кивает. «Где-нибудь в другом месте», — добавляет она.

Читайте также на ForumDaily:

Натан Щаранский: «В советской тюрьме было проще, чем в кнессете…»

Министр обороны Израиля Авигдор Либерман о единстве народа и страны

Сталинский террор: еврейские жертвы и палачи

Американский Нобелевский лауреат: спасение во время Холокоста в Украине

Хотите больше важных и интересных новостей о жизни в США и иммиграции в Америку? Подписывайтесь на нашу страницу в Facebook. Выбирайте опцию «Приоритет в показе» —  и читайте нас первыми. И не забудьте подписаться на ForumDaily Woman — там вас ждет масса позитивной информации. 

Разное еврейские беженцы Наши люди эмигранты из СССР


 
1058 запросов за 1,955 секунд.