Мать убитого в Сирии российского бойца борется за признание его солдатом

Гибель десятков россиян в Сирии 7 февраля — не первая трагедия подобного рода. Только в сентябре 2017 года там погибли как минимум 54 бойца частных военных компаний из России. Русская служба ВВС выяснила это, изучив историю одного из погибших — Евгения Аликова из поселка Североонежск Архангельской области — и пакет документов, который был привезен его матери после смерти сына. Сейчас жители поселка бьются за то, чтобы легализовать память убитого в Сирии Аликова.

Нина Атюшева с личным жетоном погибшего в Сирии сына. Фото: ВВС

В середине сентября 2017 года с пенсионеркой Ниной Атюшевой, живущей в поселке Североонежск Архангельской области, связался человек из Ростова-на-Дону. Он представился Андреем и сообщил, что ей надо приехать и забрать тело ее сына Евгения Аликова, погибшего в Сирии.

«Я сказала им, что я одна в Ростов поехать не могу, — вспоминает женщина. — Тогда они ответили, мол, мы своих не бросаем». 20 сентября — про дату предупредили заранее и велели организовать на этот день похороны — на машине приехал мужчина средних лет и «привез гроб с моим сыночком, все его документы и деньги». Гроб с телом он вез на автомобиле все две тысячи километров от Ростова до Североонежска, равно как и деньги — пять миллионов в качестве страховой выплаты за гибель сына.

Пять миллионов наличными мужчина просто выложил на кухонный стол — пачки пятитысячных купюр, перетянутые резинками. Как вспоминает Нина Атюшева, ее бывший супруг, которого она от отчаяния попросила помочь с организацией похорон, увидев это, мрачно пошутил: «Вот я дурак, рано от тебя ушел».

Передав тело, деньги и справки из госпиталя, мужчина взял с Нины Атюшевой расписку, выпил чаю и уехал. В феврале 2018 года корреспонденты Би-би-си попытались вместе с Ниной Атюшевой созвониться с Андреем, но ответивший на звонок мужчина заявил, что его зовут иначе и про российских добровольцев в Сирии ему ничего не известно.

В Сирию Евгений Аликов отправился после нескольких поездок на восток Украины, где он воевал на стороне ЛНР. Фото: ВВС

«Мама, еду на передок»

На сирийскую войну Евгений Аликов отправился из небольшого поселка городского типа Североонежск в Архангельской области. Поселок выглядит как горсть пятиэтажек на берегу Онеги: даже на туристических магнитиках главная достопримечательность тут — пятиэтажка. Возводить их стали в 1973 году, когда по соседству начали разрабатывать бокситовый рудник. Первое поколение жителей еще помнит времена, когда вместо поселка кругом были болота, куда бегали собирать морошку.

До Архангельска жителям надо ехать почти 350 километров, ближайшая железнодорожная станция — в 36 километрах от города в райцентре Плесецк, известном благодаря находящемуся неподалеку космодрому. Рудник функционирует до сих пор, кроме него работа есть в управлении ФСИН — так что другим монопрофильным населенным пунктам Архангельской области Североонежск даже ставят в пример.

Нина Атюшева тоже работала на руднике — сварщицей, параллельно воспитывая двух сыновей от разных браков. Сейчас обоих нет в живых. Первым, в 2016 году, умер младший Артем, учившийся в поселке Савинский в семидесяти километрах — в феврале он перестал выходить на связь, а в марте, когда выломали дверь в комнату в общежитии, тело было уже в таком состоянии, что, по словам медиков, установить причину смерти оказалось невозможным.

Евгений Аликов был старшим. Он тоже уехал из Североонежска: сначала учиться в Петербург, потом, женившись, в Москву, где жил с супругой и тремя детьми. Нина Атюшева рассказывает, что до поездки в Сирию ее сын, начиная с 2014 года, несколько раз бывал в Луганске. Там он воевал на стороне самопровозглашенной ЛНР. На сайте «Миротворец», который ведут украинские активисты, собирающие базу воевавших на стороне самопровозглашенных республик, сказано, что в ЛНР Евгений Аликов состоял в бригаде «Призрак» убитого в 2015 году Алексея Мозгового.

В 2016 году после очередной поездки на восток Украины у Евгения защемило нерв, его частично парализовало, и его жена позвонила из Москвы Нине Атюшевой в Североонежск. «Сказала, что у нее и так на руках трое детей, куда ей еще четвертого, забирайте, мол, своего сына», — вспоминает пенсионерка. Дома Аликов пару месяцев лечился в плесецкой больнице. «Его пролечили, и ему стало лучше, — рассказывает Атюшева. — Затем он уехал в Ростов-на-Дону в учебный центр, где был примерно месяц, и после переподготовки его направили в Сирию». Что это за центр, она не знает. СМИ неоднократно писали о том, что бойцы ЧВК проходят подготовку на базе в Молькино в Краснодарском крае, а в Сирию их отправляют военными бортами из Ростова.

Расписка о получении жетона ЧВК «Вагнер». Фото: ВВС.

Точной даты, когда Евгений Аликов оказался в Сирии, его мама не помнит, но произошло это в середине лета 2017 года. Из документов, который ей передали после смерти сына, следует, что 19 мая 2017 года он подписал «обязательство» о получении жетона с личным номером М-3601. Стандартный номер жетона, который военным официально выдает министерство обороны, состоит из заглавной буквы русского алфавита и шестизначного числа; номера бойцов ЧВК, находящихся в Сирии, сокращены до четырех цифр. Загранпаспорт, без которого он по идее не смог бы попасть в Сирию, Евгений получил 16 июня.

Из Сирии Евгений посылал маме эсэмэски. Звонить, объяснил он, очень дорого, поэтому писал сообщения: «Мама, еду на передок». Еще рассказывал, что песок такой, что без очков ходить невозможно — слепит глаза.

Сирийская кампания растянулась для Евгения Аликова на два с небольшим месяца. 2 сентября он погиб вблизи города Тиас в провинции Хомс от «сквозного огнестрельного ранения в брюшную полость».

Полученную страховую сумму в пять миллионов Нина Атюшева сразу отнесла в «Сбербанк» и положила их на счета внукам — «Женечка так хотел». По ее словам, сын был хорошим семьянином: «Очень сильно любил и детей, и меня. Не пил, очень ласковый, всегда обо всех заботился. Красивый, высокий, спортивный. Привезли его <тело> — плакали все».

В те несколько месяцев, что Евгений Аликов провел у мамы в Североонежске между поездками в Луганск и в Сирию, он вел в школьной тетради что-то вроде дневника, размашистым почерком записывая свои мысли: «Как говорят, не тот богат, у кого много денег, а у кого правда, вера и любовь к близким, а для меня близкие — это народ». Запись с подзаголовком «9 мая» гласит: «Нет гениев, а есть те, через кого Бог свою информацию передает».

Справка из госпиталя Аль Скельбия, куда привезли тело Евгения Аликова. Фото: ВВС

Путь тела

Пакет документов, который получила Нина Атюшева и передала Русской службе Би-би-си, позволяет в деталях восстановить, что происходит с российскими добровольцами в Сирии после их гибели.

Уже 2 сентября, если верить документам, тело Евгения Аликова привезли в государственный госпиталь Аль Скельбия в городе Хама в 160 километрах от Тиаса, где он был убит. В госпитале тело в присутствии двух свидетелей было осмотрено медиками, после чего были составлены три справки.

Первая: «На теле господина Аликова Евгения Евгеньевича, русского по происхождению, следы каких-либо инфекционных заболеваний отсутствуют».

Вторая: «Контейнер с телом господина Аликова Евгения Евгеньевича, русского по происхождению, запаян».

Третья: «В контейнере с телом господина Аликова Евгения Евгеньевича, русского по происхождению, посторонних вложений нет».

Подпись под всеми тремя справками поставил главный врач госпиталя Аль Скельбия Исам Мухаммад Хоша.

Переведенные с арабского справки из сирийского госпиталя, переданные Нине Атюшевой вместе с телом сына. Фото: ВВС

К 6 сентября справки с арабского были переведены на русский, за что российское посольство заплатило 37 500 сирийских фунтов (около 5 тысяч рублей). Верность перевода заверил своей подписью 2-й секретарь посольства России в Сирии Заур Гусейнов.

7 сентября заведующий консульским отделом российского посольства Турпал Аутаев подписал свидетельство о смерти Евгения Аликова и справку о смерти.

Из Сирии в Архангельскую область тело погибшего везли после всех этих формальных процедур еще почти две недели. «20 сентября 2017 года моего сыночка привезли в Североонежск, Плесецкого района, в закрытом (цинковом) гробу, — сказано в ее заявлении на имя члена Совета по правам человека, директора правозащитной группы «Гражданин, армия, право» Сергея Кривенко. — И я его похоронила, расходы на ритуальные услуги понесла я. Кого-либо из военкомата не было».

Вместе с телом и пакетом документов Нине Атюшевой привезли две медали ЧВК «Вагнер»: «За отвагу и мужество» и «За кровь и храбрость». На обеих медалях стоит дата 1 сентября 2017 года. Это может быть как ошибкой гравировщика, так и указанием на то, что погиб Аликов еще в конце августа, а к 2 сентября его тело смогли наконец забрать с поля боя и доставить в госпиталь Хамы.

Кресты ЧВК «Вагнер» «За отвагу и мужество» и «За кровь и храбрость» выписываются не на имя, а на номер жетона. Фото: ВВС

Погибший №77

27 октября 2017 года агентство Рейтер выпустило расследование о том, что за первые девять месяцев 2017 года в Сирии умер как минимум 131 российский гражданин — и это без учета официальных потерь, о которых сообщает министерство обороны.

В основу материала агентства легла справка о смерти российского бойца ЧВК Сергея Поддубного. Поддубный погиб 28 сентября в том же городе Тиас, где и Евгений Аликов. В справке о смерти, подписанной тем же секретарем посольства Зауром Гусейновым, в качестве причины его гибели написано «обугливание тела».

На справке Поддубного стоит номер 131. По принятой в российских учреждениях процедуре, которая описана в приказе министерства юстиции, как уточняет в своем расследовании агентство Рейтер, нумерация таких документов в каждом из регистрирующих смерти ведомств начинается с начала календарного года и ведется последовательно. Таким образом, номер каждой справки соответствует числу умерших на момент регистрируемой смерти в течение текущего года.

Справка о смерти Евгения Аликова, погибшего в Тиасе 2 сентября, получила номер 77.

Справка о смерти Евгения Аликова. Фото: ВВС

Таким образом, только за сентябрь 2017 года в Сирии погибло как минимум 54 бойца ЧВК из России. Это больше, чем официальные цифры за все три с половиной года кампании: по данным министерства обороны, потери личного состава вооруженных сил России в ходе операции в Сирии составили 44 человека. Последним официально признанным погибшим стал летчик, майор гвардии Роман Филипов.

Многочисленные потери среди российских добровольцев, отправляющихся в Сирию как бойцы ЧВК, российские власти официально не признают и не комментируют.

Последний случай массовой гибели россиян в Сирии произошел 7 февраля, когда несколько отрядов ЧВК попали под огонь авиации США.

Статус после смерти

За признание памяти о своем сыне Нина Атюшева начала бороться сразу после его похорон. С запросом о статусе его пребывания в Сирии она обратилась в военкомат Плесецка.

«Я просила разъяснения: положено ли мне как потерявшей сыночка-кормильца какое-либо пособие, или какое-то надгробие, памятник. Не знаю, какие-то почести моему сыночку должны же быть, — пишет она в своем обращении на имя члена СПЧ Сергея Кривенко. — И мне будет спокойнее, так как мой сыночек защищал интересы своей Родины за ее пределами, как мы знаем, с согласия САР. Наши специалисты и военнослужащие помогали. По телевизору показывали и погибших наших военнослужащих, которым отдавали в населенных пунктах России все необходимые в таких трагических ситуациях почести».

Заявление в военкомат Плесецка Нина Атюшева отнесла 5 октября. Через полтора месяца ей пришел ответ: «Определить статус Вашего сына для дальнейшего разрешения вопроса о реализации мер правовой и социальной защиты в настоящее время не представилось возможным».

Тогда к делу подключились официальные лица поселка. Депутату райсовета Галине Старицыной ответ из военкомата пришел в середине декабря: «Кем выдан жетон с личным номером, как гражданин Аликов Евгений Евгеньевич оказался в Сирийской Арабской Республике и получил сквозное ранение, вследствие чего скончался, установить не представилось возможным. В связи с чем его статус не определен».

Общественный помощник уполномоченного по правам человека в Архангельской области Василий Пулин помог Нине Атюшевой составить обращение в Совет по правам человека при президенте России с жалобой, что государство не определило ей никакого пособия из-за утери кормильца и даже не помогло с установкой памятника на могилу.

В свою очередь член СПЧ Сергей Кривенко в конце января 2018 года отправил запрос в Следственный комитет и генеральную прокуратуру с просьбой расследовать обстоятельства гибели Евгений Аликова. Как объясняет правозащитник, это единственное, что тут можно сделать с точки зрения закона: «Если гражданин Российской Федерации погиб за пределами России, российские власти могут возбудить уголовное дело. Поэтому вопрос: было ли какое-то хоть расследование проведено, и если нет, то возбудили ли тогда российские правоохранительные органы уголовное дело по факту гибели».

На стенде с погибшими в зонах боевых действий фотография Евгения Аликова висит вместе с изображениями жертв конфликта в Чечне и Афганистане

Замглавы администрации Североонежского по социальным вопросам Любовь Подорская предложила принести фотографию Евгения для «Бессмертного полка». Кроме того, администрация помогла разместить краткий некролог о гибели сына Нины Атюшевой на последней полосе газеты «Курьер Прионежья» — рядом с частными объявлениями о покупке дачи на берегу реки Икса и раздаче щенков. Поскольку на сайте pleseck.ru газета «Курьер Прионежья» выкладывается лишь в формате PDF, сообщение о гибели еще одного россиянина в Сирии сразу не нашли ни журналисты, ни следящие за ходом военной кампании волонтеры. 15 февраля Нину Атюшеву пригласили на день памяти погибших в военных конфликтах за пределами России.

Жители Североонежска вообще ответственно относятся к увековечиванию памяти земляков: в центре поселка, рядом с зданием почты, еще в 2003 году был установлен памятный камень «Воинам-землякам, павшим за Родину». Вдоль ведущей к камню дорожки стоят таблички с перечислением войн: Великая Отечественная, афганская, чеченская и, наконец, «Катастрофы, террористические акты, другие войны».

Напомним, в результате неудачной попытки взять контроль над нефтеперерабатывающим заводом, который контролируют арабско-курдские отряды «Сирийских демократических сил» (SDF) и американские военные советники, погибли, по разным оценкам, от 15 до 600 наемников-россиян из так называемой «ЧВК Вагнера».

Министерство обороны отказалось признавать какие-либо потери или сам факт присутствия своих военных в этом районе. Российский МИД признал, что в бою под Дейр-эз-Зором могли погибнуть до 5 российских граждан.

Командование возглавляемой США международной коалиции оценивает потери нападавших в 100 человек (при 300–500 участниках нападения), но не располагает информацией о национальности погибших.

По словам представителя Пентагона, генерал-лейтенанта Джеффри Харригиана, американские военные советники связывались с Министерством обороны, но получив ответ о том, что российских военных в этом районе нет, начали ответную операцию.

Что рассказывают родственники россиян, погибших в Сирии, читайте в статье «Работы не было, хотелось заработать денег».

Получите самые важные новости в свой мессенджер, подписавшись на ForumDaily, а также читайте нас в Telegram, Google+ и Facebook. 

 

Разное Сирия российские военные На родине


 
1017 запросов за 3,870 секунд.