Многочасовые проверки на полиграфе и принудительные переводы: как в Департаменте внутренней безопасности создавали атмосферу страха
Федеральные служащие, которым поручили реализовывать программу массовых депортаций администрации Трампа, столкнулись с масштабной кампанией запугивания внутри Департамента внутренней безопасности США. Это происходило и в последние месяцы работы Кристи Ноэм, и после того, как ее сменил новый руководитель. К такому выводу пришло расследование The Guardian.
За последние четыре месяца журналисты издания поговорили более чем с тремя десятками действующих и бывших сотрудников департамента. Те описали атмосферу страха, которую, по их словам, формировали лояльные Трампу руководители. Эти люди отстраняли или увольняли карьерных чиновников, если те выражали сомнения в законности происходящего, и угрожали увольнением или даже арестом, чтобы подавить несогласие. Несколько собеседников заявили, что их заставляли проходить проверки на полиграфе, которые проводили военные.
За последние полтора года целые подразделения были расформированы, а структуры внутреннего контроля лишились сотрудников и полномочий. Наиболее серьезные изменения затронули отделы, отвечающие за политику в отношении беженцев, убежища, гуманитарную защиту и сохранение семей. По словам собеседников, эти практики продолжились и после назначения нового главы департамента Маркуэйна Маллина.
«Я хотел работать с беженцами, — сказал Харун Ахмед, бывший заместитель руководителя юридического подразделения по делам беженцев в Службе гражданства и иммиграции США. — Я хотел помогать. Я верю в государственную службу».
Ахмед проработал в федеральных структурах почти 17 лет и занимался правовой защитой беженцев и просителей убежища. После возвращения Трампа к власти в 2025 году, по его словам, на карьерных сотрудников начали оказывать давление.
«От нас требовали одобрять инициативы, даже если мы считали их аморальными, незаконными или противоречащими исторической практике, — сказал Ахмед. — Наш опыт никого не интересовал. Им нужно было только наше формальное согласие».
При Ноэм департамент провел более 675 тысяч депортаций и расширил систему содержания мигрантов до рекордных масштабов. Практически полностью была остановлена программа переселения беженцев, при этом ускорили прием белых граждан ЮАР. Возобновилась практика разлучения семей, расширилась передача депортируемых в третьи страны, часть мигрантов отправляли в мегатюрьму Cecot в Сальвадоре, а военно-морская база Гуантанамо стала использоваться как центр содержания мигрантов. К слову, федеральный судья признал это «недопустимой карательной мерой».
По словам Ахмеда, многие карьерные сотрудники возражали против этих решений, особенно против расширения содержания за пределами США и силовых мер. «Когда речь заходила о разлучении семей, Гуантанамо и стремительном наращивании операций, сотрудники высказывали возражения, — сказал он. — Но тех, кто возражал, отстраняли, заносили в черные списки или убирали с проектов».
Со временем, по словам Ахмеда, он понял, что не может продолжать работу, не поступившись своими принципами. Когда так называемый «департамент эффективности правительства» (Doge) под руководством Илона Маска предложил федеральным служащим, включая сотрудников Департамента внутренней безопасности, компенсации за увольнение, он в итоге согласился.
«Я сделал это неохотно, — сказал он, — потому что не видел другого выхода».
Проверки на полиграфе
Несколько действующих и бывших сотрудников департамента рассказали Guardian, что сталкивались с проверками на полиграфе. Их применяли не как стандартную меру безопасности, а как средство давления. Издание поговорило с несколькими людьми, прошедшими такие проверки независимо друг от друга, и их рассказы совпали в ключевых деталях.
О применении полиграфов в федеральных ведомствах сообщалось и ранее, и департамент заявлял, что не намерен извиняться за попытки выявить утечки информации. Однако личности тех, кто проводил проверки, ранее не раскрывались. По словам собеседников, сотрудники, проводившие тесты, представлялись военнослужащими ВВС США, которых привлекли для допросов гражданских служащих другого федерального ведомства.
Формально проверки объяснялись неуточненными сомнениями в допуске сотрудников к секретной информации. Никто из бывших чиновников не видел предъявленных обвинений и не получил возможности ответить до вызова на проверку. Все они считают, что основания были вымышленными и использовались для создания атмосферы страха.
Некоторые вспоминают, что перед началом проверки им зачитывали их права, как подозреваемым по уголовному делу. «Мне зачитали права, — рассказал один из бывших сотрудников. — Такое делают только в уголовных расследованиях. Это выглядело так, будто меня собираются арестовать».
Официально участие в проверке считалось добровольным, но, по словам сотрудников, руководство давало понять, что отказ приведет к лишению допуска к секретной информации и увольнению.
Как минимум трое бывших сотрудников описали одинаковую процедуру: их заводили в небольшие помещения без окон, подключали к датчикам — пульсометру, сенсорам под ногами и в кресле, манжете для измерения давления и датчикам дыхания. Им велели смотреть на пустую стену, в то время как проверяющий сидел позади. В углу велась видеозапись, а в одном из помещений было зеркало с односторонней видимостью.
Сотрудников предупреждали не менять дыхание и говорили, что любое отклонение может повлиять на результат. Одна из участниц вспоминает, что манжета долго оставалась надутой, из-за чего рука покраснела. Другой сотрудник говорил, что чувствовал удушье, потому что ему запрещали делать глубокие вдохи.
Некоторые проверки длились до шести часов, а нескольких сотрудников вызывали повторно.
«Тебя подталкивают выложить все, говоря, что если тебе нечего скрывать, ты пройдешь тест, — рассказал один из бывших сотрудников. — Спрашивают даже о мелочах из личной жизни многолетней давности, а потом заставляют чувствовать себя крайне безнравственным человеком».
Принудительные переводы
Для многих на этом давление не заканчивалось.
Сотрудников направляли в подразделения в других регионах страны, часто на должности, для которых у них не было опыта, и в ведомства с совершенно иной сферой деятельности.
По словам нынешних и бывших чиновников, сложная структура департамента, объединяющего более 20 агентств с разными задачами, позволяла использовать переводы как эффективный инструмент давления. При этом на принятие решения сотрудникам давали всего несколько дней. Одни увольнялись, другие соглашались на компенсацию, некоторые оставались.
Несколько действующих сотрудников признались, что остались не потому, что поддерживают курс ведомства, а по личным причинам. Один из них сказал, что чувствует ответственность перед семьей: он обеспечивает медицинскую страховку, оплачивает жилье и образование детей. Один из руководителей назвал это ежедневным моральным компромиссом.
По словам Рона Розенберга, бывшего руководителя высшего звена в Службе гражданства и иммиграции, практика давления через переводы применялась и во время первого срока Трампа.
Розенберг более 26 лет работал на государственной службе, руководил подразделением в Среднеатлантическом регионе, где под его началом находились более 450 сотрудников, и участвовал в эвакуации из Афганистана в 2021 году, помогая расселить более 75 тысяч человек за полгода. За эту работу он получил одну из высших наград федеральной службы при администрации Байдена.
По его словам, в первый срок Трампа политические назначенцы неоднократно пытались вытеснить его через переводы. Когда это не сработало, его должность попытались перенести в другой штат, что вынудило бы его семью переехать. Он пригрозил судебным иском, и решение отменили. Он продолжил работу еще шесть лет.
Однако второй срок Трампа, по его словам, оказался принципиально иным.
«Если первый был плохим, то второй — это как поджечь канистру с авиационным топливом в первый же день», — сказал он.
По его словам, уже в первые недели начались массовые переводы, из подписей электронной почты убрали местоимения, а сотрудников обязали снять таблички, указывающие на гендерно-нейтральные туалеты. «Каждый день превращался в новую тему культурной войны. Никаких ограничений, никаких фильтров. Они действовали максимально быстро и жестко», — сказал Розенберг.
«В этих людях есть раздражительность и мстительность. Это напоминает антикоммунистическую паранойю времен Маккарти», — добавил он.
Один из бывших высокопоставленных сотрудников Погранично-таможенной службы США рассказал, что Ноэм часто конфликтовала с карьерными руководителями, которых не могла уволить. Когда это не удавалось, давление переключалось на их команды: сотрудников, проработавших десятилетиями, переводили, отстраняли или увольняли.
В марте 2026 года Трамп отправил Ноэм в отставку после двухпартийной критики, последовавшей за гибелью двух граждан США от рук федеральных иммиграционных агентов в Миннесоте, а также из-за вопросов к рекламной кампании стоимостью $200 млн и практике заключения контрактов.
В конце марта Сенат утвердил сенатора-республиканца от Оклахомы Маркуэйна Маллина на пост главы департамента. При голосовании результат составил 54 против 45. На слушаниях он пообещал обеспечить более стабильное руководство. «Моя цель — чтобы мы не были главной новостью каждый день», — сказал он.
Бывший юрист Службы гражданства и иммиграции Доротея Лей, ныне вице-президент по политике в Jesuit Refugee Service/USA, считает, что это не решает главную проблему. «Желание избежать критики в СМИ из-за жесткой миграционной политики не означает готовность отказаться от самой этой политики», — сказала она.
Несколько чиновников отметили, что Маллин менее склонен к личным конфликтам, чем Ноэм, а руководство Погранично-таможенной службы пытается вернуть часть уволенных сотрудников. Однако, по словам действующих работников, по сути ничего не изменилось: Маллин не обладает полной свободой действий, поскольку миграционная политика определяется в Белом доме. Они указывают на заместителя главы аппарата Белого дома Стивена Миллера как на ключевую фигуру.
«Пока Стивен Миллер в Белом доме, именно он руководит департаментом, — сказал один из сотрудников. — Маллин не принимает решения».
Масштабные последствия для людей
Сара Пирс пришла в Службу гражданства и иммиграции в январе 2023 года в качестве старшего аналитика. Ранее она занималась миграционной политикой в Конгрессе.
Она работала с наиболее чувствительными программами — беженцами, убежищем, временной защитой и поддержкой жертв. Когда Doge предложил компенсации за увольнение, сотрудникам дали всего несколько дней на решение — уйти или остаться и рисковать переводом, увольнением или потерей выплат.
«На общих встречах люди плакали, — вспоминает Пирс. — Делились контактами служб психологической помощи, потому что все переживали за психическое состояние друг друга».
Ее подразделение, которое впоследствии было ликвидировано, разрабатывало правила обращения с наиболее уязвимыми категориями мигрантов — беженцами, просителями убежища, жертвами торговли людьми и домашнего насилия. В том числе такие структуры обеспечивали защиту людям вроде Венди Эрнандес Рейес.
В марте ее трехлетний сын, гражданин США Орлин Эрнандес Рейес, был убит дядей, которому его оставили после депортации матери в Гондурас в январе. По данным Washington Post, во время содержания под стражей мать неоднократно просила разрешить взять ребенка с собой, но ее просьбы игнорировали. По словам ее адвоката Шейлин Флухарти, для этого ей нужно было лишь получить копию паспорта сына.
Она ее так и не получила.
Более десяти лет действовало правило, согласно которому родителям при депортации давали выбор — взять детей с собой или устроить их жизнь в США. Эта практика существовала именно потому, что депортация может разлучить детей с теми, кто лучше всего может их защитить.
После гибели ребенка Флухарти рассчитывала, что вернуть мать в США на похороны будет несложно: факт убийства был подтвержден полицией, подозреваемый арестован.
Но для этого потребовались четыре отдельных согласования с федеральными властями: сначала разрешение на 48 часов, затем на 56, затем — на проведение похорон.
«Можно нам хотя бы время, чтобы похоронить тело?» — вспоминает она свои слова.
В итоге Служба гражданства и иммиграции выдала женщине гуманитарное разрешение на въезд сроком на шесть месяцев. Она вернулась во Флориду с GPS-браслетом на руке.
Ранее, по словам Флухарти, она могла бы подать жалобу в Управление по гражданским правам и гражданским свободам при департаменте, которое расследует нарушения и вмешивается в отдельные случаи.
«Идет зачистка на всех уровнях, — сказала она. — Разрушены даже неформальные связи, благодаря которым можно было просто позвонить нужному человеку».
Вам может быть интересно: главные новости Нью-Йорка, истории наших иммигрантов и полезные советы о жизни в Большом Яблоке – читайте все это на ForumDaily New York
При Ноэм это управление фактически потеряло работоспособность: в марте 2025 года более 100 сотрудников были уволены, около 600 расследований приостановлены. Суд обязал сохранить структуру, однако, по данным Guardian, в ней осталось менее 40 человек, а из почти 6 тысяч жалоб напрямую были расследованы только 183.
«Я знаю о множестве детей, которые сейчас находятся в опасных условиях из-за действий нашего правительства, — сказала Флухарти. — Этот случай — не исключение».
Читайте также на ForumDaily:
В центре содержания ICE умер афганец, который 10 лет воевал на стороне США
Как иммиграционные ограничения Трампа создают проблемы для супругов граждан США
Подписывайтесь на ForumDaily в Google NewsХотите больше важных и интересных новостей о жизни в США и иммиграции в Америку? — Поддержите нас донатом! А еще подписывайтесь на нашу страницу в Facebook. Выбирайте опцию «Приоритет в показе» — и читайте нас первыми. Кроме того, не забудьте оформить подписку на наш канал в Telegram и в Instagram— там много интересного. И присоединяйтесь к тысячам читателей ForumDaily New York — там вас ждет масса интересной и позитивной информации о жизни в мегаполисе.
Выбор редакции
