The article has been automatically translated into English by Google Translate from Russian and has not been edited.
Переклад цього матеріалу українською мовою з російської було автоматично здійснено сервісом Google Translate, без подальшого редагування тексту.
Bu məqalə Google Translate servisi vasitəsi ilə avtomatik olaraq rus dilindən azərbaycan dilinə tərcümə olunmuşdur. Bundan sonra mətn redaktə edilməmişdir.

Навальный объявил голодовку: как власти издеваются над голодующими заключён ными

Российский оппозиционер Алексей Навальный, который находится в колонии, объявил головку из-за того, что к нему не пускают врача. О том, насколько действенны подобные голодовки, рассказало издание BBC.

Фото: Shutterstock

О своем решении Навальный письменно уведомил начальника колонии.

«Несмотря на острые прогрессирующие боли сначала в спине, потом в правой ноге, а теперь с онемением части левой ноги, я медицинской помощи так и не получил», – написал Навальный.

В управлении Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) отметили, что заключенный получает всю необходимую помощь в соответствии с его текущими медицинскими показаниями.

Надежда Савченко: «Начали жарить картошку у меня под камерой»

Украинская военнослужащая в июне 2014 года стала военнопленной в Росии и была приговорена к 22 годам заключения. Позже в результате обмена пленными, она вернулась в Киев.

Находясь в российской тюрьме, Савченко объявляла бессрочную голодовку.

«Это было 83 дня непрерывной голодовки, потом был перерыв, еще 10 дней голодовки на воде, и потом было шесть дней сухой голодовки. Самой тяжелой, конечно, была эта длительная голодовка 83 дня. Начиналась она, в принципе, так же, как у Навального: ко мне не пустили доктора, у меня не было форточки в камере, была осень-зима, я замерзала, мне не ставили окно, и я начала терять слух, у меня воспалилось ухо. Доктора не вызывали, потому что не было именно лора в пенитенциарном учреждении, – рассказала Савченко. – Я объявила голодовку, лор пришел, ухо полечили. Это называлось голодовкой «на режим» – то, что сейчас делает Навальный. Это когда вы бунтуете против того, что что-то не происходит в пенитенциарном учреждении или происходит нарушение прав человека, что-то нарушают, не соблюдают условия и так далее».

Но даже после этого Савченко продолжила голодовку.

«А дальше я начала голодать не «на режим», а «на систему» – это другой порядок голодовки. Я объявила об этом в суде. Сказала, что судить меня Россия не имеет права, поскольку у нас война с Россией, я гражданка Украины, и меня в Россию выкрали, журналистов я не убивала. Поэтому или меня должен судить военный трибунал, и они признают, что у нас война, или на меня нужно вешать обычную уголовку, но я в уголовке никогда задействована не была», – добавляет украинка.

По теме: Советский ковчег: как 100 лет назад россиян депортировали из США

Она отмечает, что у Навального все зависит о того, как он поведет себя дальше и какое у него здоровье.

«Когда идет голодовка «на систему» – это уже политическая голодовка. Такое происходило в мировой истории не раз, политзаключенные еще с древних веков постоянно объявляли голодовки, – говорит Савченко. – У Навального все зависит от того, как он будет вести себя дальше. Сейчас он объявил голодовку «на режим». К нему действительно должны допустить врача, предоставить медицинскую помощь, и он может снять эту голодовку. Обычно «на режим» люди до 10 дней голодают. Если он объявляет голодовку «на систему», то дальше надо смотреть, какое у него здоровье, сколько он выдержит, какие он будет ставить цели».

«Много заключенных объявляют голодовку все-таки с желанием выжить, победить или хотя бы продержаться, чтобы показать сопротивление. Когда я объявляла голодовку в России и держала ее 83 дня, то не надеялась выжить, – отмечает Савченко. – Голодовка «на режим» считается более-менее обыденной – это когда люди голодают до десяти дней, а потом снимаются. Это такие бунты для неполитических заключенных, это может сделать каждый заключенный. Когда голодают политические заключенные, это во все времена вызывало уважение у других заключенных, потому что они видят, насколько человек долго может выдержать».

Савченко говорит, что отношение действительно изменилось, все начали удивляться ее силе воли, но вместе с тем и проверять.

«Сначала ходили и шутили, что, мол, я буду подъедать какие-то шоколадки, я долго не выдержу. Но когда на 40-й день ко мне зашли конвоиры, вертухаи так называемые, то сказали: «А это она до сих пор голодает? Как это она так может?» Начали жарить картошку у меня под камерой открывая кормушку, чтобы возбудить мне аппетит запахами. Это считается пыткой, но для меня это не было прямо аж так страшно. Не наелась – так хоть надышалась», – шутит Савченко.

«Для администрации голодовка любого заключенного – это всегда экстраординарная ситуация, потому что им нужно как минимум написать какие-то отчеты наверх. Но когда люди голодают до десяти дней и в принципе все понимают, что это ненадолго, это стандартная ситуация», – говорит Савченко.

Мустафа Джемилев: «Роторасширителем раскрывают рот, иногда ломают зубы, и через шланг питательную жидкость вводят»

Советский диссидент, защитник прав крымских татар Мустафа Джемилев подвергался принудительному кормлению 10 месяцев в тюрьме после начала голодовки в 1975 году.

«Существуют разговоры, будто бы человек, который держит голодовку, привыкает к этому и больше ее не ощущает. Неправильно это, голод чувствуется постоянно. Сейчас в России отношение к голодающим заключенным другое немножко. В СССР, независимо от твоего желания, на седьмые, восьмые, девятые сутки приходили врачи, и если видели угрозу летального исхода, то принимали решение о принудительном кормлении, – рассказывает Джемилев. – Это значит: приходит надзиратель, держит за руки, ноги, роторасширителем раскрывает рот, иногда ломает зубы, и через шланг питательную жидкость вводят, какое-то количество калорий, которые должны поддержать жизнедеятельность в течение суток-двух. И так каждый день или через день. Когда очень долго голодают, этого недостаточно становится, тогда делают еще уколы глюкозы».

«Сейчас вроде бы должны получать согласие на принудительное кормление. Но, если есть угроза смерти, то к этому прибегают – как и советская, российская власть не заинтересована в том, чтобы заключенный умирал в застенках», – говорит бывший заключенный.

«В тюрьмах и лагерях голодовки бывали часто, преимущественно бытовые. Не водят в баню, грубое обращение надзирателей, беспредел, писем и свиданий не дают, низкая температура в камере. Такие голодовки некоторыми уступками администрации заканчивались, – рассказывает Джемилев. – Политические голодовки, как правило, не рассчитаны на то, что требования будут удовлетворены. Голодающие это понимают. Они просто вносят вклад в общее дело».

«Я все рассчитал и перед голодовкой обеспечил доставку очень длинного письма Андрею Сахарову – о тех провокациях, которые мне устраивали. Моя главная задача была, чтобы тема Крыма, тема депортаций крымских татар и требования возвращения исторической родины, тема нарушения прав человека в Советском Союзе были преданы огласке, – продолжает бывший заключенный. – В этом смысле я своего добился – у многих зарубежных радиостанций передачи начинались с упоминания о том, что идет 50-й, 60-й или 70-й день голодовки Мустафы Джемилева. Одновременно они рассказывали о том, почему этот человек голодает и чего требует. Тема Крыма, крымско-татарского народа в 1975-1976 годах как раз вышла в свет».

Вам может быть интересно: главные новости Нью-Йорка, истории наших иммигрантов и полезные советы о жизни в Большом Яблоке – читайте все это на ForumDaily New York

«У меня было такое настроение: я знал, что народ, затаив дыхание, следит за тем, что произойдет со мной. Я знал, что если не выдержу, сниму голодовку, то вздохнут с облегчением – все-таки остается живым.

Но чувство того, что не выдержу, для меня было неприемлемым, и я был настроен идти до конца. Когда меня уговаривали, приводили аргументы, почему должен бросить голодовку, врачи говорили, что организм отказывает, меня укрепляло в том, чтобы идти до конца – если уж я не совсем полноценный человек, то зачем и жить», – резюмирует Джемилев.

Сергей Удальцов: «В чистом виде месяц-полтора – это предельный срок»

Координатор «Левого фронта» Сергей Удальцов объявлял голодовки несколько раз.

«Я, наверное, около десятка раз в различных форматах объявлял голодовки – при административных арестах, уголовном преследовании по «болотному делу». Максимальная длительность – месяц [июль-август 2014 года], потом по медицинским показаниям пришлось прекратить, – говорит Удальцов. – Потом встал вопрос о принудительном кормлении. Состояние здоровья сильно ухудшилось, я свою задачу посчитал выполненной, поэтому прекратил».

«Насколько этот способ эффективный – каждый сам решает. Все зависит от того, какие требования у человека. Если они локальные – облегчить условия содержания, прекратить придирки, нарушение прав, улучшить питание или медпомощь, то достаточно эффективный способ, – поясняет Сергей. – Когда я был в колонии в Тамбовской области, то такой голодовкой добился по крайней мере того, что меня перестали преследовать разными маленькими нарушениями, помещать в штрафной изолятор. Конечно, меня не освободили, но мое существование стало немного проще».

«У Навального как раз такой случай «локальных требований». Если требования более глобальные, политического характера, например, освободить кого-то, то по таким вопросам сложно рассчитывать на быструю реакцию», – комментирует Удальцов.

Причем сам процесс голодовки нужно утвердить официально.

«О голодовке ты сообщаешь официально – пишешь заявление на имя начальника колонии и СИЗО, в котором ты объясняешь, почему отказываешься от пищи, к тому же делаешь это добровольно. Они должны отправить бумаги в прокуратуру, прокуратура потом, как правило, проверку проводит. Поэтому голодовка – это не очень приятная ситуация для администрации», – рассказывает Удальцов.

«Бывают случаи, конечно, что факт голодовки пытаются скрыть – тут все зависит от того, насколько человек упорный и появился ли резонанс. Если есть поддержка извне, скрыть невозможно. Тогда напрягов для администрации еще больше, – говорит Сергей. – Повышенное внимание им, конечно, создает неудобства. Когда вы голодаете и об этом никто не знает, больше возможностей для произвола, уговоров, давления. Чаще всего так и происходит, иногда к этому даже других заключенных привлекают: они могут оказывать моральное давление и даже физическое».

«Голодовка как форма политического высказывания – право каждого человека. Даже временный отказ от пищи – это серьезное решение. Некоторые два-три дня не поедят – на стенку лезут. У голодовки могут быть разные цели – политический месседж, локальные требования – и умирать совершенно необязательно», – поясняет Удальцов.

Александр Шестун: «Первые пять дней очень тяжело, а потом, наоборот, появляется какая-то легкость»

Бывший глава Серпуховского района Московской области Александр Шестун осужден на 15 лет тюремного заключения. За время своего пребывания в тюрьме он уже несколько раз объявлял голодовку – о том, как это происходило, рассказала его жена Юлия Шестун.

«Александр голодал уже пять раз. Максимально это длилось 223 дня и закончилось в декабре 2019 года насильным кормлением, – говорит супруга Шестуна. – До того и ему, и мне неоднократно предлагали, чтобы он начал принимать питательные смеси. Но никаких питательных смесей он не принимал. Летом того года Александр был на обследовании в тюремной больнице – подозреваю, что в капельницу они ему подмешивали что-то под видом лекарств, обманом».

«Но к исходу этих 223 дней он объявил уже и сухую голодовку, начали отказывать внутренние органы. Его насильно стали кормить. На тот момент он весил 54 кг, его докачали до 62 кг. Он не снял голодовку – и через неделю кормление повторили», – продолжает рассказ Юлия.

«Была подана жалоба в Европейский суд по правам человека – и после второго насильственного кормления суд прислал петицию, что Александр должен снять голодовку, иначе его жалоба не будет рассмотрена. После этого было бесполезно голодать», – подытожила она.

По теме: ‘Это луч надежды’: как русскоязычная диаспора в США поддерживает политзаключенных в России

Сам Александр рассказывал, что первые пять дней очень тяжело, а потом, наоборот, появляется какая-то легкость, а когда состояние крайне тяжелое, то одолевает постоянная слабость.

«Все зависит от персоны, которая объявила голодовку. Если его или ее медийно сопровождают, если ходят адвокаты, если они в СМИ об этом говорят, то, конечно, это нервирует руководство колонии. А есть арестанты, о которых никто не знает», – поясняет Юлия.

Виктор Филинков: «Давай ты прекратишь уже и голодать здесь не будешь»

Виктор Филинков отбывает 7-летний срок за участие в запрещенном в России сообществе «Сеть». О его голодовке рассказала журналистка и правозащитница Татьяна Лиханова, она состоит в переписке с Филинковым.

«Витя объявил голодовку 30 октября 2019 года, в День памяти жертв политических репрессий, в поддержку политзаключенных – принципиально не выдвигая личных требований для себя. Он об этом написал в открытом письме, которое передал митингу в поддержку политзаключенных, – рассказывает журналистка. – Хотя в это время и у него самого были серьезные проблемы со здоровьем, но в СИЗО их никак не решали, и адекватную медицинскую помощь он не получал».

«Как раз тогда, когда он объявил голодовку, ему стало совсем плохо. Было подозрение на желтуху – у него стали желтыми белки глаз. Виктора отвезли в тюремную больницу. Там его хотя бы начали обследовать и сказали: «Давай ты прекратишь уже и голодать здесь не будешь». И в больнице он голодовку прекратил», – поведала Татьяна.

Константин Цыбко: «Резкое ухудшение состояния происходит ближе к 30 дням голодовки»

Бывший член Совета Федерации Константин Цыбко осужден в 2017 году по обвинению в получении взяток. Вину не признал, утверждал, что дело сфабриковано по политическим причинам. Находится в колонии строгого режима, где неоднократно подвергался наказаниям и провел в знак протеста несколько голодовок.

«Я объявлял голодовки в среднем не менее трех раз в год – начиная с осени 2018 года. Мои голодовки признаны обоснованными при проведении прокурорских проверок, – начал свой рассказ Константин. – Самая долгая голодовка продолжалась 21 день. Она была связана с тем, что меня незаконно, с целью оказать психологическое давление, перевели в строгие условия отбытия наказания за то, что я, зайдя в помещение, где находились восемь сотрудников, сказал один раз «здравствуйте» сразу всем сотрудникам. Тюремщики, находившиеся в комнате, посчитали, что этого мало и я должен был сказать «здравствуйте» восемь раз».

По теме: ‘На такое способны многие’: как обычные женщины становились палачами в нацистских лагерях

«Меня признали злостным нарушителем и перевели в строгие условия отбытия наказания, которые предусматривают значительно более жестокие условия нахождения в колонии, – продолжил он. – Я не совершал никаких нарушений правил внутреннего распорядка. Прокуратура провела тщательную проверку и установила абсолютную незаконность действий, отсутствие каких-либо нарушений правил с моей стороны и внесла представление о немедленной отмене незаконного взыскания и перевода меня на строгие условия».

Но руководство тюрьмы даже указ прокуратуры не остановил.

«Один из руководителей открыто сказал мне, что им плевать на мнение прокуратуры, а за жалобу меня жестоко и показательно накажут. Через 10 дней по очередному нелепому поводу меня снова посадили в ШИЗО, я снова объявил голодовку и написал жалобу на эти действия в прокуратуру. Проверка прокуратуры опять выявила грубейшие нарушения закона со стороны администрации», – поведал Цыбко.

«В среднем через 10-14 дней мне удавалось добиться встречи с прокурором или уполномоченным по правам человека в регионе, – делится Константин. – По своему опыту могу сказать, что резкое ухудшение состояния происходит ближе к 30 дням голодовки. Мое состояние в период голодовок не ухудшалось до тех показателей, которые предусмотрены для таких процедур. Наиболее сильно я потерял вес во время голодовки продолжительностью 21 день, когда мой вес при росте 182 упал с 75 кг до 59 кг.

Голодовки есть двух видов – сухая, когда человек отказывается и от еды, и от воды, а есть мокрая голодовка, когда голодающий пьет только воду».

Но, по словам заключенного, сухая голодовка очень опасная и практически смертельная.

«Голодовка – это крайне редкий способ защиты своих прав. К нему прибегают в большинстве своем образованные и реально подвергшиеся жестокому обращению люди. Многие объявляющие голодовку подвергаются давлению не только со стороны администрации, но и стороны приближенных к администрации заключенных», – резюмировал Константин.

Читайте также на ForumDaily:

Отказался работать с Мэттью Макконахи: что известно о российском режиссере, фильм которого возглавил прокат США

Почему у американцев плохо с географией: нюансы школьного образования в США и в России

Семь способов списать свой долг по студенческому кредиту

США прекращают выдачу виз в своих консульствах на территории России

‘Это луч надежды’: как русскоязычная диаспора в США поддерживает политзаключенных в России

На родине
Подписывайтесь на ForumDaily в Google News

Хотите больше важных и интересных новостей о жизни в США и иммиграции в Америку? Подписывайтесь на нашу страницу в Facebook. Выбирайте опцию “Приоритет в показе” –  и читайте нас первыми. Кроме того, не забудьте оформить подписку на наш канал в Telegram – там много интересного. И присоединяйтесь к тысячам читателей ForumDaily Woman и ForumDaily New York – там вас ждет масса интересной и позитивной информации. 



 
1080 запросов за 2,607 секунд.