Полное взросление не наступает до 32 лет: как общаться с совершеннолетними детьми, чтобы не испортить им жизнь
Существует множество пособий для родителей маленьких детей — но что происходит, когда дети достигают взрослого возраста? Психотерапевт Джулия Сэмюэл делится с изданием The Guardian своими принципами воспитания взрослых людей. Далее приводим ее рассказ от первого лица.
Когда одной из моих дочерей исполнилось 18 лет, наши отношения пережили болезненный кризис и долгий кризис. Я была психотерапевтом, и при этом оказалась совершенно растерянной. С тех пор прошли десятилетия, но когда я недавно заговорила с ней о том периоде, волна боли накрыла меня так, словно всё происходило вчера.
Вот как моя дочь, теперь уже сама мать, описала то время:
«Я была в ярости, в отчаянии и в полном одиночестве. Я ссорилась с тобой и папой так, как никто в нашей семье раньше с вами не ссорился. Я помню, как кричала на тебя во время прогулки, а ты в отчаянии умоляла меня говорить тише, потому что нас слышали люди. А я хотела, чтобы они слышали. Я хотела вдребезги разбить образ нашей счастливой семьи — и у меня это прекрасно получилось».
Я смотрела на другие семьи и гадала, что же они сделали правильно, а я — так неправильно. Я не знала, как выстраивать отношения теперь, когда формально она стала взрослой, но для меня оставалась такой юной и уязвимой. Я боялась за нее, злилась на нее — чувства, которые не хотела испытывать, — и была в ярости на саму себя. Под всем этим лежал стыд: я подвела ее и нашу семью.
Меня захлестывали вопросы. Почему я не увидела этого заранее? Что я сделала не так? Как это исправить? Я искала ответы и почти ничего не находила. Практически не существовало информации, которая помогла бы осмыслить эту новую территорию. Как же я жалею, что тогда не знала о том, что показывают недавние нейронаучные исследования Кембриджского университета: подростковая фаза развития мозга продолжается вплоть до почтенного возраста 32 года. Эти выводы, опубликованные в Nature Communications, ставят под сомнение традиционное представление о том, что взросление завершается в 18 или 25 лет, и объясняют, почему этот затянувшийся период «не совсем взрослости» одновременно несет в себе и уязвимость, и возможности для наших детей.
Родительство не заканчивается, когда детям исполняется 18 лет; оно просто меняет форму. И всё же воспитание взрослых детей остается одной из наименее обсуждаемых и наименее понятых сторон семейной жизни.
Со временем и с помощью терапии мы с дочерью пережили те конфликты и заново выстроили близкие отношения. Оглядываясь назад, я понимаю, что кризис стал прорывом — необходимой перестройкой нашей семейной системы. Он заново обозначил границы, открыл путь к более честному общению и научил нас конфликтовать конструктивно. Это звучит как счастливый финал, но сам процесс был хаотичным и болезненным. Ниже — несколько принципов, которые помогают выстраивать хорошие отношения со взрослыми детьми.
В предыдущих поколениях взросление означало разрыв связей в 18 лет: ты уходил из дома, находил работу, рано женился или выходил замуж и редко оглядывался назад. Сегодня всё иначе. Многие родители смотрят на своих взрослых детей и задаются вопросом, что пошло не так. По сравнению с тем, как жили они сами в этом возрасте, более медленный путь детей к самостоятельности кажется признаком замедленного развития.
Психолог Джеффри Арнетт ввел термин «формирующаяся взрослость» для обозначения периода между 18 и 25 годами — этапа поиска и неопределенности, когда молодые люди находятся между подростковым и взрослым состоянием. Это время проб, опыта и самопознания. Это не свидетельство морального упадка, а сдвиг в развитии, отражающий радикально изменившийся мир. Технологии, женское движение и социальные перемены полностью трансформировали само понимание взросления.
Статистика говорит сама за себя. Около трети молодых людей в возрасте от 18 до 34 лет сейчас живут с родителями. Почти 60% родителей финансово поддерживают взрослого ребенка. Как бы тяжело это ни было, это вынужденная адаптация к изменившейся экономической и социальной реальности. Родители редко говорят о том, насколько они истощены и как сложно ориентироваться в этой ситуации.
Я вспоминаю Сару, клиентку чуть за 50, которая пришла на терапию полностью выжатой. Три года назад ее 26-летний сын Том вернулся домой после окончания университета. То, что начиналось как временное решение «пока он не встанет на ноги», превратилось в нечто застывшее и неопределенное. Том подрабатывал в кофейне, по вечерам играл в видеоигры, не участвовал в оплате расходов и болезненно реагировал на любые предложения что-то изменить.
Сара чувствовала себя зажатой между любовью и раздражением. Она готовила ему, стирала его вещи, осторожно обходила его перепады настроения. Ее брак трещал: муж стал задерживаться на работе, чтобы избежать напряжения дома. Сара не понимала, почему Том так застрял на месте, ведь она дала ему всё. «Я его подвела, — плакала она. — Он не справляется со взрослой жизнью».
Но в ходе нашей работы начала вырисовываться иная картина. Мать Сары была холодной и критичной, и Сара поклялась быть другой — более теплой и доступной. Однако она перегнула палку, ограждая Тома от любых трудностей. Она решала его проблемы и избавляла от последствий. В итоге к 26 годам Том не верил в собственные силы, потому что ему никогда не приходилось их развивать. А Сара, истощенная годами постоянного напряжения, злилась на того самого человека, которого так отчаянно пыталась защитить.
Переломный момент наступил, когда Сара увидела, что ее поведение диктовалось тревогой, а не реальной потребностью Тома. Мы стали разбирать, чего она на самом деле боится: что если она не будет управлять его жизнью, случится что-то ужасное. Под этим скрывался более старый страх — что она недостаточно хороша и что любовь может исчезнуть.
Сара начала с малого. Она перестала стирать Тому вещи. Спокойно сказала, что он должен ежемесячно участвовать в оплате расходов. Она сдерживала желание спасать его, когда он жаловался или дулся. Это было мучительно. Том злился, обвинял ее в равнодушии и говорил, что она внезапно изменила правила.
Но постепенно они адаптировались. Том стал брать больше смен, начал осторожно говорить о переезде. Атмосфера в доме стала легче. Муж Сары стал возвращаться раньше. И однажды на сессии Сара сказала мне: «На прошлой неделе Том поблагодарил меня за ужин. Впервые за три года он заметил, что я готовлю. Я поняла, что, всё время отдавая, я не давала ему возможности что-то вернуть».
Исследования подтверждают то, что открыла для себя Сара: когда взрослые дети возвращаются домой, качество жизни и психологическое благополучие родителей часто заметно снижаются — независимо от причин возвращения. Но мы редко говорим об этом вслух, потому что это кажется предательством. Молчание удерживает всех в ловушке.
То, что изменилось для Сары и Тома, было не уменьшением любви, а ее трансформацией. Сара начала доверять Тому проживать свою собственную жизнь. Этот переход — от тревожного контролера к уважительному свидетелю — одна из самых трудных задач родительства взрослых детей.
Та же динамика проявляется в вопросах денег, выбора карьеры и отношений. Родители видят, как детям тяжело, и бросаются исправлять, советовать, спасать. Это делается из любви, но часто дает обратный эффект. Исследования показывают, что чрезмерное родительское участие, так называемое «вертолетное родительство», связано с ухудшением психического здоровья молодых взрослых, снижением уверенности в себе и трудностями с формированием идентичности. То, что должно помогать, начинает мешать.
Такая продолжительная близость может быть и необходимой, и любящей, но при этом напряженной. Родители чувствуют раздражение, дети — инфантилизацию. Ключ — в ясности, а не в контроле. Нужно прямо обсуждать деньги, обязанности по дому, личное пространство и ожидания. Границы имеют значение. Чаще всего к конфликтам приводят именно негласные допущения и унаследованные модели поведения.
Сами молодые взрослые называют факторы, которые помогают им жить с родителями: четко проговоренные ожидания; реальный вклад в жизнь дома; отношение к ним как к взрослым, а не как к подросткам; и план выхода с конкретными сроками. Это включает и самостоятельное ведение личных отношений, и приватность в вопросах финансов и социальной жизни.
Напряжение возникает не из-за того, что вашему 28-летнему ребенку приходится жить дома. Оно возникает из-за того, эволюционировали ли отношения в соответствии с его этапом развития или все продолжают воспроизводить модели подросткового возраста.
Этот переход дается нелегко. Годами нашей задачей было защищать и направлять, сохранять жизнь детям и помогать им расти. Затем задача меняется: нужно отступить и позволить им делать собственные выборы и ошибки. Этот момент может сбивать с толку, ведь где-то внутри они навсегда остаются тем младенцем, которого мы держали на руках. Чтобы полюбить реального ребенка, а не того, которого мы представляли или хотели бы иметь, требуется глубокая внутренняя работа. Нужно уметь слушать, уважать автономию и делиться мудростью только тогда, когда о ней просят. Как сказала Анна Фрейд, «работа матери — быть рядом, чтобы от нее могли уйти».
Достаточно хорошее родительство по отношению ко взрослым детям требует тонкого баланса: не бросить и не задушить заботой; не оставаться всегда в роли родителя, а больше делиться; сохранять связь, не становясь зависимыми. Главная работа — отпустить контроль, не отпуская связь.
Существует модель воспитания под названием «Круг безопасности», разработанная для укрепления отношений между опекуном и ребенком в раннем детстве. Она применима и здесь. Вы должны быть теми объятиями, в которые взрослый ребенок может вернуться, и одновременно той опорой, которая помогает ему выйти в самостоятельную жизнь. Кому-то сложнее отпускать, кому-то — перестать быть нужным; и то и другое требует четких, любящих границ.
Что происходит, когда у ребенка появляются близкие отношения? Наблюдая за тем, как взрослые дети влюбляются и радуются жизни, родители могут испытывать зависть к их молодости одновременно с гордостью и любовью. Признание этих чувств, а не вытеснение стыда, позволяет оставаться искренними и щедрыми. Чем больше мы принимаем собственный возраст и ограничения, тем свободнее наши дети могут жить своей жизнью.
Могут возникать и другие сложности в меняющихся ролях родителя и ребенка. Непроработанная травма одного поколения способна передаваться следующему. Когда боль не прожита, а подавлена, она передается через поведение, эмоциональные реакции и даже эпигенетически — на уровне самого организма. Такая травма делает нас более реактивными: родители становятся непредсказуемыми или ненадежными, а дети — тревожными и чрезмерно настороженными. Эти паттерны могут повторяться десятилетиями, пока кто-то не решится встретиться с болью и начать исцеление. В семьях, где прошлое отмечено травмой или пренебрежением, разрыв между поколениями становится более вероятным — не из-за отсутствия любви, а потому что выражать ее оказалось слишком больно и небезопасно. Родителям полезно осознавать травмы своего прошлого и стремиться проработать их не только ради себя, но и ради всей семейной системы.
Иногда незрелым оказывается не ребенок, а родитель. Взрослые дети незрелых или нарциссических родителей часто вынуждены становиться опекунами, пытаясь — как правило, безуспешно — управлять или умиротворять тех, кто должен был их защищать. Здесь задача иная, но не менее важная: научиться устанавливать границы без чувства вины, ясно видеть ограничения родителей и перестать пытаться заслужить любовь, которая была условной или непоследовательной. Любовь всё еще возможна, но только с безопасной эмоциональной дистанции. Границы становятся формой, в которой эта любовь может существовать.
Еще один вызов возникает, когда расходятся взгляды на мир — в политике, религии, вопросах гендера или образа жизни. Пандемия и последовавшие за ней культурные конфликты лишь усилили эти разломы. Родители часто спрашивают меня на терапии: «Как мы вырастили человека, который видит мир настолько иначе?» Здесь требуется смирение. Любовь не означает согласие. Она означает принятие различий. В тот момент, когда вы пытаетесь выиграть спор, вы рискуете потерять отношения. Противоядие — любопытство: спрашивать, а не поучать. И помнить, что каждое поколение отталкивается от предыдущего.
Ваше влияние сохраняется, но не в форме мнений. Оно живет в том, как вы воплощаете любовь, уважение, честность и доброту. Вы помогли создать внутреннюю карту отношений, которая живет в ваших детях. Доверьтесь ей — и доверьтесь им.
Самые острые напряжения возникают в переходные моменты: когда ребенок уходит из дома или возвращается, когда в семье появляется новый партнер, умирает старшее поколение или кто-то теряет работу. Эти периоды обнажают слабые места семьи, но одновременно дают шанс на рост и восстановление.
Даже в самых близких семьях бывают бури. Конфликты со взрослыми детьми ранят особенно глубоко, потому что задевают не только роль родителя, но и ощущение себя человеком, который старался изо всех сил. Хочется либо всё срочно исправить, либо отстраниться. Гораздо полезнее остановиться, признать свою долю ответственности, извиниться там, где нужно, и выслушать с эмпатией. Восстановление после конфликта не просто лечит — оно укрепляет эмоциональную устойчивость и чувство безопасности по обе стороны.
При всей своей сложности этот этап может принести и глубокие радости. Разговоры становятся насыщеннее, юмор — тоньше. Вы начинаете наслаждаться своими взрослыми детьми как отдельными личностями — с их странностями, увлечениями и мудростью.
Вам может быть интересно: главные новости Нью-Йорка, истории наших иммигрантов и полезные советы о жизни в Большом Яблоке – читайте все это на ForumDaily New York
Как сказала мне недавно одна мать: «Это как смотреть, как твое сердце ходит снаружи твоего тела, но теперь оно идет уверенно». В этом и есть горько-сладкая красота происходящего. Если вы умеете честно говорить, уважительно не соглашаться и смеяться вместе, значит, вы сделали нечто по-настоящему важное. Вы превратили связь зависимости в отношения взаимного уважения — такие, которые продолжают развиваться вместе с вами обоими.
Родительство не заканчивается — оно взрослеет. И, как всякая зрелая любовь, требует мужества: постоянно учиться, снова и снова прощать и неизменно быть рядом — не как всезнающий родитель, а как другой человек, который тоже продолжает расти.
Читайте также на ForumDaily:
Родители организовали дежурство вокруг школ Миннеаполиса, чтобы защитить детей от агентов ICE
От лыжных курортов до сафари: 16 идей для зимнего отпуска всей семьей
Подписывайтесь на ForumDaily в Google NewsХотите больше важных и интересных новостей о жизни в США и иммиграции в Америку? — Поддержите нас донатом! А еще подписывайтесь на нашу страницу в Facebook. Выбирайте опцию «Приоритет в показе» — и читайте нас первыми. Кроме того, не забудьте оформить подписку на наш канал в Telegram и в Instagram— там много интересного. И присоединяйтесь к тысячам читателей ForumDaily New York — там вас ждет масса интересной и позитивной информации о жизни в мегаполисе.
Выбор редакции
