The article has been automatically translated into English by Google Translate from Russian and has not been edited.
Переклад цього матеріалу українською мовою з російської було автоматично здійснено сервісом Google Translate, без подальшого редагування тексту.
Bu məqalə Google Translate servisi vasitəsi ilə avtomatik olaraq rus dilindən azərbaycan dilinə tərcümə olunmuşdur. Bundan sonra mətn redaktə edilməmişdir.

Поэт и время. Серебряный век

Александр Блок

Александр Блок

Поэт в России — больше, чем поэт.
Евгений ЕВТУШЕНКО
Исаак Вайншельбойм
При встрече с Евгением Евтушенко у меня был соблазн спросить его, почему в России «поэт больше, чем поэт», что он имел в виду. Что еще может быть больше, чем служение поэзии, искусству, красоте? Не спросил, не решился задать вопрос, понимая, что каждый, знающий мир русской поэзии, должен сам на него ответить — в силу собственного понимания времени, в котором жили поэты.
Александр Блок
Он с горечью и отчаянием писал о своем непростом мрачном времени:
Идут века, шумит война,
Встает мятеж,
горят деревни,
А ты все та ж, моя страна,
В красе заплаканной
и древней. —
Доколе матери тужить?
Доколе коршуну кружить?
В этом стихотворении Блок не только поэт, он страдалец и трубадур своего печального времени. Думается, что поэт Евтушенко имел в виду и то, что поэт еще и трибун и потому — мученик и жертва. «Формула» Евгения Евтушенко относится к поэтам Серебряного века в полной мере.
Замечательные произведения созданы поэтами Серебряного века во времена жестокие, часто кровавые, в век трагических потрясений России, когда, казалось, людям не до поэзии. И тем не менее ими был создан такой возвышенный, прекрасный поэтический мир, богатством которого мы живем и сегодня. Жизнь не миловала ни одного поэта Серебряного века, оставшегося в России после переворота 1917 года, судьбы многих из них были невыносимо тяжелыми, а некоторых — трагическими.
Начало расправ с поэтами было положено еще в 1921 году. С благословения Ленина был казнен выдающийся поэт плеяды Серебряного века Николай Гумилев. В августе 1921 года умер Александр Блок, ему «повезло» больше, чем Гумилеву, он умер в собственной постели, не пережив кровавых расправ. Но как поэт он умер в 1918 году, когда оборвался его творческий путь. После «Скифов» и «Двенадцати», написанных им всего через неполных три месяца после октября 1917 года, он не написал до самой смерти ни одной строчки. Мог ли он оставаться поэтом, когда на его любимой «заплаканной» родине шумела братоубийственная война и не было видно «доколе коршуну кружить». В «Скифах» он призывал «…Пока не поздно — старый меч в ножны, товарищи! Мы станем — братья!» Не стали товарищи братьями, а мечи косили вчерашних братьев. Смерть поэта с чутким сердцем и нежной душой была неизбежной, жить в кромешном аду и оставаться поэтом он не мог. Как жить, тем более творить, после того как он возвестил:
Мы на горе всем буржуям
Мировой пожар раздуем,
Мировой пожар в крови —
Господи, благослови!
Обманулся поэт в своих надеждах. Писать о вселенском пожаре он уже не мог. Так была предрешена судьба великих поэтов Серебряного века.
Николай Гумилев
Николаю Гумилеву были ясны его удел и жребий:
Не спасешься
от доли кровавой,
Что земным
предназначила твердь.
Но молчи:
несравненное право —
Самому
выбирать свою смерть.
Но не хотел, не мог Гумилев воспользоваться правом выбора смерти. Его смерть была выбрана новой властью. О другом мечтал он в свои тридцать шесть лет: его жизнь была наполнена любовью, поэзией, Африкой, по которой он путешествовал с мандатом Российской Академии наук, — но и жить в большевистской России он тоже не мог. Пуля чекистского палача оборвала жизнь выдающегося поэта на самом взлете его необъятного дарования, когда его муза поднялась до высочайшего уровня классической русской поэзии. Он стал непревзойденным мастером живописной лирики. Нельзя без восторга читать его импрессионистическое четверостишие:
Ветла чернела. На вершине
Грачи топорщились слегка,
В долине неба синей-синей
Паслись, как овцы, облака.
Какое изумительное живописное полотно! А вот и женский портрет рембрандтовской светотени:
Ты улыбнулась, дорогая,
И ты не поняла сама,
Как ты сияешь, и какая
Вокруг тебя сгустилась тьма.
Николай Гумилев был не единственной, а одной из первых жертв в трагическом ряду поэтов Серебряного века.
Сергей Есенин
Не прошло и четырех лет после гибели Гумилева, как 28 декабря 1925 года очередной жертвой стал другой великий поэт — Сергей Есенин, неувядаемая любовь России. Коммунистической идеологии был чужд свободолюбивый поэт, отвергавший зависимость от новой власти. Он отказался участвовать даже в журнале «Леф», отказал в сотрудничестве Маяковскому. Его огромная популярность и слава на первых порах служили ему защитой от посягательств власти. Такое зыбкое противостояние не могло длиться долго.
Кто не помнит есенинские строки «Жизнь моя, иль ты приснилась мне»? Это действительно был сон наяву. Слава и поклонение, которые обрушились на молодого, еще плохо знающего жизнь крестьянского парня из рязанского села Константиново, не могли сослужить добрую службу еще не окрепшему таланту поэта. Головокружение порой лишало его чувства меры. Кто мог тогда подумать, что его фантастический сон оборвется в тридцать лет в ленинградской гостинице «Англетер»? А до той кошмарной ночи 28 декабря 1925 года бурная жизнь поэта была фантастически яркой, как сгорающий в небе метеор.
Это было время, когда в русской поэзии появилось такое разнообразное и яркое созвездие талантов, какого не было ни до, ни после них. К тому времени после первых публикаций стихов в разных престижных журналах Москвы и Петрограда, очаровавших читающую публику и современных поэтов, вышел первый сборник стихов «Радуница», который до сих пор является непревзойденным примером дебюта поэта. Уже в «Радунице» в полной мере проявился оригинальный поэтический дар Есенина. Его лирика свободно льется и блестит, словно ручеек под ласковыми лучами солнца:
Край любимый! Сердцу снятся
Скирды солнца в водах лонных,
Я хотел бы затеряться
В зеленях твоих стозвонных.
И заканчивает бередящим душу четверостишием:
Все встречаю, все приемлю,
Рад и счастлив душу вынуть.
Я пришел на эту землю,
Чтоб скорей ее покинуть.
Только гениальному поэту в столь юные годы было дано предвидеть свой короткий жизненный путь.
Заслуженное поклонение и слава свалились на его неокрепшие плечи невыносимой тяжестью. Начинающий двадцатилетний поэт входит в круг самых ярких и знаменитых поэтов России. В Петрограде Есенин без смущения, как равный, знакомится с выдающимися поэтами той бурной поры — Александром Блоком, Сергеем Городецким, Николаем Клюевым.
В 22 года Есенин женится на Зинаиде Райх, необыкновенно красивой, известной в артистических и богемных кругах женщине. Знакомство произошло, когда Райх была невестой малоизвестного начинающего поэта. Есенин вызвался сопровождать жениха и невесту в путешествие в северные губернии, где они хотели венчаться, но по дороге сам венчается с Зинаидой в сельской церквушке Вологодской губернии. Безрассудная страсть оказалась молниеносной и вскоре сменилась столь же безрассудной ненавистью. Он отказался даже взглянуть на новорожденного сына. Вряд ли Есенин был создан для благополучной стабильной семьи.
После разрыва с Райх последовала череда коротких увлечений и снова бурный роман и женитьба на американской танцовщице Айседоре Дункан. Для иммигрантов из бывшего СССР представляет интерес путешествие Есенина с Айседорой Дункан в США. Они прибыли в Нью-Йорк 1 октября 1922 года. Американские иммиграционные власти считали неприемлемыми просоветские взгляды и агитационные выступления Дункан и скандальную славу Есенина. Им не разрешили спуститься на берег и предложили ночевать на судне. Проблему разрешил сам президент Соединенных Штатов, который распорядился впустить Есенина и Дункан в США, взяв с них письменное обещание воздерживаться от участия в политических акциях. В Америке, где и Дункан, и Есенин пользовались большим успехом, они пробыли четыре месяца. Их брак был недолгим. Есенин вновь вернулся к беспорядочной жизни, но поразительно, что она была творчески активной. Именно в это время последовали друг за другом сборники «Москва кабацкая», «Хулиган», «Исповедь хулигана», «Любовь хулигана».
Злобная критика советской прессы вызвала у поэта тяжелую депрессию и запои. В 1924 году кризис обманутых надежд он выразил в откровенных строчках:
Учусь постигнуть
в каждом миге
Коммуной вздыбленную Русь.
Вздыбленную Русь он не постиг и не принял. Так Есенина постепенно подвели к последней черте его недолгой жизни. Благоприятные перемены в его жизнь не внес и короткий брак с внучкой Льва Толстого и новая вспышка любви к Зинаиде Райх, теперь уже жене известного режиссера Мейерхольда.
27 декабря 1925 года в Ленинградской гостинице Есенин написал знаменитое последнее стихотворение «До свиданья, друг мой, до свиданья» с его заключительными строками:
В этой жизни умереть не ново,
Но и жить, конечно, не новей.
В ту же ночь 28 декабря 1925 года великого поэта России не стало. Споры о том, было ли это убийство или самоубийство, бессмысленны: если это было самоубийство, то Есенина до роковой черты довели. Есенин любил жизнь и знал, что «жить на свете стоит», но жизнь, которую ему диктовали, он принять не мог и в минуту отчаяния решил прервать душевные муки.
Смерть Есенина вызвала скорбь по всей стране. Власть уже открыто не скрывала своего враждебного к нему отношения. Началось посмертное шельмование поэта. В 1930 году Есенин был запрещен, а его книги изъяты из библиотек. Хороший знакомый нашей семьи был осужден за то, что дал почитать другу сборник Есенина. Его «преступление» было квалифицировано как «распространение вражеской пропаганды». И это был не единичный случай расправы «за Есенина». В школе учитель русской литературы боялся произнести имя поэта.
Владимир Маяковский
Владимир Маяковский любил Есенина, тяжело переживал его гибель. В 1925 году Маяковский еще до конца не понял глубинной причины ухода Есенина. Осуждал ли Маяковский малодушие Есенина? Вряд ли. В стихотворении «На смерть Есенина» многое зашифровано, потому что сказать все, что хотел, он не смел.
Вы ушли,
Как говорится,
в мир иной.
Пустота…
Летите,
в звезды врезываясь.
Есенин был для Маяковского поэтом звездным. Он заканчивает это изумительное стихотворение, в котором говорит о своем горе от потери и клеймит его преследователей такими словами:
В этой жизни
помереть
не трудно.
Сделать жизнь
значительно трудней.
«Не трудно» — как много в этом слове! Не трудно — потому что трудно жить. Имена этих двух великих и разных поэтов связаны теперь навеки.
Не прошло и пяти лет, как 24 апреля 1930 года Маяковский покончил жизнь самоубийством. Такова была официальная версия. До сих пор нет единого мнения о смерти поэта. Категорически утверждать, что было самоубийство, теперь, пожалуй, нельзя. Серьезным аргументом в пользу версии убийства является расстрел следователя, который вел дело о смерти поэта. Эта расправа со следователем произошла через десять дней после допроса Вероники Полонской, последней любви Маяковского, последней, кто видел поэта в то роковое утро. В этот день она была у Маяковского утром, покинув дом поэта, услышала выстрел, вернулась в квартиру и обнаружила Маяковского на полу бездыханным. Далее — странная посылка, полученная Маяковским накануне смерти. Лубянка прислала поэту наган. Если Маяковский застрелился, то не возникает сомнений в том, кто вложил оружие ему в руку. Исследователи смерти Маяковского вопрос о том, почему и для чего Лубянка преподнесла поэту столь загадочный «подарок», не анализировали. У Маяковского с Лубянкой были очень непростые отношения. Зная, к каким ухищрениям прибегает Лубянка для расправы с неугодными, тут есть о чем подумать.
Только после смерти поэта Сталин сделал известное заявление, что «Маяковский был и остается лучшим и талантливейшим поэтом советской эпохи». При жизни Маяковского Сталин о поэте не высказывался, за него это делала злопыхательская пресса. Но его дарование он сумел оценить, поставив на службу советской идеологии. Сталинская свора немедленно приняла сигнал вождя, «простила» Маяковскому все прегрешения, забыла его дореволюционное прошлое, хорошенько почистила настоящее и превратила бунтаря в революционного трибуна. Нельзя исключить, что превращение Маяковского в «ортодоксального советского поэта» имело целью устранить слухи о его убийстве. Зачем убивать «лучшего советского поэта»? Дескать, нет мотива для убийства.
Между тем, жизнь и творческая судьба Маяковского ничего общего не имела с тем поэтом, которого сталинская партийная пропаганда поставила себе на службу и вознесла до небес после его смерти. Молодой поэт, большой, красивый, эпатажный, Маяковский метеором ворвался в русскую поэзию, одних ослепив своим ярким авангардизмом, а у других вызвав непонимание и активное сопротивление. В первые десятилетия прошлого века Россия жила в ожидании перемен. Новые течения в русский прозе и поэзии отражали настроения прогрессивной части общества, но к пониманию бунтарской поэзии Маяковского были готовы немногие. Маяковского это не смущало, и шаг за шагом он завоевывал симпатии интеллигенции и собратьев по перу. Русская поэзия до Маяковского не знала таких фантастических метафор: «Скрипки издергались, упрашивая», или «А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб»? Маяковский был новатором в любом виде творчества, как художник, драматург, даже в построении строфы, усиливающем звучание слова.
Увлечение всем новым сказалось и на увлечении революцией. Как авангардист по складу характера, он приветствовал революцию, ломавшую все старое. Как поэт крайних порывов он создал свой социалистический миф и отдал этому увлечению свой талант. Его надеждам на счастливое переустройство России не суждено было сбыться, и он это понимал. Жизнь опрокинула его мечты, кумиры разочаровали. Началась переоценка ценностей. Однажды заявив, что он «революцией мобилизованный и призванный», Маяковский недолго оставался «призванным» в ее рядах и в конечном счете «демобилизовался». Маяковский мог бы повторить знаменитую оценку революции еврейским философом Гедали из «Конармии» Бабеля: «А революция, это уже удовольствие. И удовольствие не любит в доме сирот… Революция — это хорошее дело хороших людей. Но хорошие люди не убивают». Сирот становилось все больше и больше, жертвы, которых убивали нехорошие люди, исчислялись миллионами. Миф не совпадал с реальностью, опьянение революцией постепенно сменилось отрезвлением.
Поэт может заблуждаться, принимать желаемое за действительное, но когда Маяковский обнаружил несовпадение, когда его «левый марш» завел поэта в тупик, рухнуло увлечение коммунизмом. Начиная с 1922 года, его серьезно волновали пороки советского строя. Это отразилось в стихотворении «Прозаседавшиеся», затем были созданы сатирические пьесы «Баня» и «Клоп», вызвавшие шквал травли. Дело дошло до того, что ему не разрешили поездку за рубеж. Он стал невыездным. Маяковский делает горькое признание:
Я хочу быть
понят моей страной,
а не буду понят —
что ж,
По родной стране
пройду стороной,
как проходит
косой дождь.
12 апреля 1930 года, за два дня до его гибели, во время выступления в Политехническом музее раздались оскорбительные выкрики. Обструкция была явно организована. Кто был организатором хулиганов, можно догадываться. Это было настолько неожиданно и гнусно, что Маяковский, имевший большой опыт выступлений и публичных дискуссий, всегда находчивый и уверенный в себе, в этот раз потерял самообладание, был настолько подавлен, что сел на лестницу, ведущую на сцену и обхватил голову руками. Так он никогда не заканчивал выступления. Нельзя считать совпадением, что предсмертное письмо было датировано двенадцатым апреля, — после выступления в Политехническом музее. В тот трагический период Маяковский переживал кризис и в личной жизни, но это случалось с ним не раз. Бесчисленные ссоры с Лилей Брик лишь рождали новые прекрасные стихи о любви. Слова о «лодке, разбившейся о семейный быт», только маскируют подлинную причину трагедии. Маяковский был человеком мужественным, и никакие неурядицы в личной жизни не могли его сразить.
Он знал себе цену, но никогда не переоценивал свои поэтические заслуги, ценил талант многих поэтов, но в последние годы жизни сделал драматическую запись: «Я, быть может, последний поэт…»
Иллюстрации автора

Исаак Вайншельбойм

Культура

Давайте вместе противостоять кризису и поддерживать друг друга

Никто в мире не ожидал пандемии коронавируса, но она пришла, нарушив привычный ритм жизни и работы миллиардов людей, вызвав панику и неуверенность в завтрашнем дне.

ForumDaily также столкнулся с финансовыми трудностями из-за потери части рекламодателей на фоне экономического спада и карантина. Но мы не сокращаем количество материалов и режим работы, поскольку хотим, чтобы наши читатели своевременно получали актуальную и проверенную информацию в это непростое время. Кроме того, мы поддерживаем локальные малые бизнесы в США, которые страдают сильнее всего.

Но ForumDaily — это тоже малый бизнес. Несмотря на потерю части доходов, мы изо всех сил стараемся, чтобы вы были информированы и вооружены всеми необходимыми знаниями для противодействия пандемии и решения других важных вопросов во время карантина.

Для поддержания такого ритма работы нам нужна ваша помощь. Мы будем благодарны за любую сумму, которую вы готовы выделить на поддержку нашей команды.

Давайте противостоять кризису вместе!

Безопасность взносов гарантируется использованием надежно защищенной системы Stripe.

Всегда ваш, ForumDaily!



 
1005 запросов за 6,217 секунд.