The article has been automatically translated into English by Google Translate from Russian and has not been edited.

Что помогло Израилю попасть в список наиболее влиятельных государств

Фото: depositphotos.com

Фото: depositphotos.com

Израиль попал в восьмерку самых влиятельных стран в мире, считает автор рейтинга в журнале American Interest — политический аналитик Уолтер Рассел Мид. Заняв 8-е место, страна потеснила Саудовскую Аравию. Аналитик указывает на удачную для еврейского государства геополитическую и технологическую конъюнктуру.

«Лента.ру», в свою очередь, также постаралась разобраться, какие именно факторы стали слагаемыми успеха Израиля.

Чудеса для реалистов

«Теодор Герцль был бы поражен, увидев, как воплотилась его мечта. Давид Бен-Гурион был бы изумлен тем прогрессом, который продемонстрировал его бедный, но мобилизованный народ», — этими словами Уолтер Рассел Мид завершает главу, посвященную Израилю. Но такая метаморфоза еврейского государства в большей степени обрадовала бы оппонентов основателя сионизма и первого израильского премьер-министра.

Для Герцля и Бен-Гуриона было достаточно, чтобы евреи, как и все остальные народы, имели национальный дом. А вот российский философ Михаил Гершензон или его немецкая коллега Ханна Арендт считали, что успехи сионистов в деле государственного строительства мешают осуществлять главную еврейскую миссию: «нести свет народам».

Судя по публикации в American Interest, эти 2 подхода оказались не такими уж противоречивыми, как представлялось еще столетие назад. Из этого не следует, что Бен-Гурион или тем более Герцль изначально знали, к чему приведет их затея. Но, как говорят израильтяне, «тот, кто в этой стране не верит в чудо, тот не реалист». За прошедшие десятилетия произошло достаточно событий, никем не спрогнозированных, но позволивших Израилю из регионального американского сателлита (America don’t worry — Israel is behind you — футболки с таким самоироничным слоганом уже лет 20 продаются на иерусалимских и тель-авивских развалах) превратиться в игрока глобального уровня.

«Русская улица» в Израиле

Весной 1985-го Венедикт Ерофеев написал пьесу «Вальпургиева ночь, или Шаги Командора», один из персонажей которой говорит: «Мы с Алехой занимаем произраильские позиции. То есть единственно разумные. То есть предварительно даже выбивая с этих позиций самих израильтян». Тогда это казалось бредом сумасшедшего. Благо, главные герои ерофеевской пьесы — пациенты психбольницы.

Фото: depositphotos.com

Фото: depositphotos.com

Но примерно в то самое время, когда создавалось это произведение, Израиль начал секретные переговоры с СССР (дипотношения между странами были разорваны в 1967-м). Израильтянам нужно было добиться от Москвы предоставления свободы передвижения советским евреям. А в горбачевском МИД, похоже, рассматривали Израиль как элемент «челночной дипломатии», позволяющий выйти на американское еврейское лобби, а уже с его помощью постепенно снижать градус конфронтации с Белым домом.

Многие из тех, кто в конце 80-х — начале 90-х сумел оседлать ветер перемен и выехать по израильской визе, тоже считали Землю обетованную своеобразным «окном на Запад». Последствия «геополитической катастрофы» и «шоковой терапии», конечно, пугали. Но знаменитая фраза Владимира Высоцкого о врачах, коих в Израиле «бездна», тоже не внушала оптимизма дипломированным советским специалистам. Поэтому кто-то так и не добрался до аэропорта Бен-Гурион, задержавшись в США или Германии. Кто-то перебрался туда позднее, уже побыв «новым репатриантом». А были и те, кто, вкусив все прелести жизни в своем национальном доме, но не выдержав его провинциальности и/или собственной неприкаянности, возвращался обратно.

«Сомненья мне душу изранили /И печень до почек проели; /Как славно жилось бы в Израиле, /Когда б не жара и евреи», — описывал подобные рефлексии Игорь Губерман, переехавший на историческую родину в 1988-м. Впрочем, он-то не стал пересматривать свой выбор. И не он один. Иначе не появилось бы той самой «русской улицы», на которой сегодня проживают более миллиона человек и которая стала важнейшим электоральным ресурсом в еврейском государстве.

Среди членов нынешнего израильского правительства двое — «рожденные в СССР»: министр обороны Авигдор Либерман и министр абсорбции Зеэв Элькин. А глядя на состав предыдущего кабинета, премьер-министр Биньямин Нетаньяху сетовал, что только он в руководстве страны не знает русского языка.

Фото: wikipedia.org

Фото: wikipedia.org

Кстати, возможно, возросшее «русское влияние» отчасти и обусловило правительственный кризис и внеочередные парламентские выборы, прошедшие весной 2015 года. По крайней мере, лидеры «Сионистского лагеря», чуть было не отобравшего власть у Нетаньяху и его партии «Ликуд», были настроены более позитивно по отношению к Белому дому и более скептично по отношению к Кремлю.

«Никому и в страшном сне не могло присниться, что два братских народа — русские и украинцы — будут воевать друг с другом», — недоумевал Авигдор Либерман в ноябре 2014-го, еще будучи главой израильского внешнеполитического ведомства. Саму «русскую улицу», где доминируют выходцы из России и Украины, изрядно лихорадило. А вместе с ней и главную «русскую» партию — либермановский «Наш дом Израиль». И даже с этой точки зрения вполне объяснимо, почему Либерман в начале 2015-го предлагал свои посреднические услуги для примирения Москвы и Киева.

Возможно, сложись тогда этот пасьянс, еврейское государство еще раньше оказалось бы в рейтинге самых влиятельных держав. Но чуда не произошло. Точнее, оно произошло чуть позже и в другом месте.

Эпицентр геополитических потрясений оказался прямо по соседству с Израилем. Россия начала операцию против «Исламского государства» в Сирии, сильно спутав карты США. Снова клубок интересов. Снова риск оказаться между двух (а то и более) огней, но и возможность сыграть сразу на нескольких досках.

При этом в самом Израиле сирийская коллизия вызывает не меньше разногласий, чем украинская. Это ведь не Турция, которая тоже оказалась перед непростыми геополитическими развилками, но где существует лишь 2 мнения: Реджепа Эрдогана и неправильное. Достаточно почитать израильскую прессу или послушать тамошних политиков и аналитиков, чтобы убедиться в справедливости высказывания о 2 евреях и 3 различных точках зрения.

Как выясняется, такая «разность потенциалов» далеко не всегда мешает. Успешному маневрированию между геополитическими гигантами она скорее помогает. Особенно если мир уже (или еще) не биполярный, а экономические катаклизмы сделали ресурсное доминирование не таким важным, как технологическое. «Мы ее заменим чем-нибудь, эту поганую нефть. Вермутом, например», — говорит один из героев упомянутой выше ерофеевской пьесы. До такого триумфа технологий дело пока не дошло. Но у Израиля есть все шансы его приблизить.

Инновации как национальная идея

«На Ближнем Востоке есть 2 типа стран: страны нефтяные и страны святые. Наша была абсолютно святая, потому что вообще ничего не было. И мы подумали: самое большое богатство природы — это человек. Люди обогатили землю, а не земля народ», — так объяснял превращение Израиля в Start-Up Nation ныне покойный Шимон Перес.

Добавим также, что эти люди были выходцами из самых разных стран и принадлежали порой к диаметрально противоположным культурам. И все они были иммигрантами, пусть не в первом, так во втором, максимум — в третьем поколении.

«Если вы иммигрант и оказались на новом месте, и если вы бедны, или если вы были когда-то богаты и ваша семья оказалась лишена своего богатства, тогда у вас есть драйв. Вы не видите, что вы можете потерять. Вы видите, что вы можете приобрести. Это взгляд, который у нас есть, у всего населения в целом», — приводятся в книге «Нация умных людей» слова израильского бизнесмена Эреля Маргалита.

Советское образование, в принципе, отличалось своей «техноцентричностью». Разумеется, евреев, родившихся и учившихся в СССР, этот «культ» научно-технического прогресса не мог обойти стороной. И в то время, пока соплеменники, оставшиеся на постсоветском пространстве, все больше погружались в коммерцию, новоиспеченные израильтяне по мере сил старались сохранять верность первоначально выбранной профессии. Либо прививать соответствующие увлечения детям.

В свою очередь, эти сыновья и дочери новых репатриантов, как и другие молодые граждане Израиля, непременно прошли службу в армии. А ЦАХАЛ — не только и не столько школа жизни, сколько возможность научиться работе с самыми передовыми технологиями.

Фото: depositphotos.com

Фото: depositphotos.com

Получается, что технологический бум для Израиля — не просто возможность привлечь в страну инвестиции. В 2016-м местная стартап-индустрия аккумулировала рекордные для нее $4,8 миллиарда. Но в «инновационном индексе» Bloomberg еврейское государство пока не поднялось выше 10-го места.

Правда, из этой десятки инновационных лидеров только 4 страны вошли в восьмерку самых влиятельных, по версии American Interest: Германия, Япония, США и Израиль. И лишь Израиль сделал инновации своеобразной национальной идеей.

Читайте также на ForumDaily:

Как репатриироваться в Израиль

Четыре типа эмигрантов

Пять мифов об эмиграции

Хотите больше важных и интересных новостей о жизни в США и иммиграции в Америку? Подписывайтесь на нашу страницу в Facebook. Выбирайте опцию «Приоритет в показе» —  и читайте нас первыми. И не забудьте подписаться на ForumDaily Woman — там вас ждет масса позитивной информации. 

влияние список Израиль На родине топ Израиль


 
1036 запросов за 2,938 секунд.