Юлий Ким : «И вот опять нас мало, как в прошлые года»

 

Юлий Ким на американском фестивале авторской песни "Странники" Автор фотографии : Роман Замостин

Юлий Ким на американском фестивале авторской песни «Странники» Автор фотографии : Роман Замостин

В середине сентября на американском фестивале авторской песни «Странники — 2014» состоялся концерт Юлия Кима. По свидетельствам очевидцев, этот концерт был одним из лучших его концертов — ярким, цельным, последовательный во всём. Среди уже известных и полюбившихся нам песен Юлий Черсанович исполнил и свою новую песню — на фестивале прозвучала «Песня пятой колонны».

Но сначала — немного о нашем сложном времени…

Из беседы Ю.Ч. Кима с журналистом Ксенией Лариной на радиостанции «Эхо Москва» :

К.ЛАРИНА: Первый вопрос, поступивший от слушателя: — Юлий Черсанович, как вам живется в нынешней России? Как вам обстановка всеобщей ненависти, ксенофобии, бескультурья, гомофобии и прочих столь приятных вещей? Как вам дышится в это невероятно душной, серой, черносотенно-православной атмосфере, спускаемой и напускаемой на страну с самого Олимпа власти?


Ю.КИМ: Дело в том, что я прожил свое детство и юность в ужасной, душной, кошмарной атмосфере Сталина. Потом я прожил следующую часть своей жизни в атмосфере ужасного душного, но, правда, не такого кровожадного как сталинское время застоя. Там было тоже трудно дышать. Поэтому нынешнее время по сравнению с предыдущими смотрится как вполне вегетарианское хотя бы потому, между прочим, что интересно. Это как-то отвыкли замечать, что даже уже при Горбачёве, а уж после 1991 года особенно куда-то делась политическая цензура в области художественного творчества. И все наши направления в искусстве, в литературе расцвели махровым цветом. И я думаю, что самые отъявленные скептики не будут отрицать, что у нас сейчас книжные развалы стоят и даже их больше, чем читателей. Причем, я не говорю о литературе такого, широкого потребления, о женских и мужских детективах или, еще более того, эротических романах. Я говорю о серьезной литературе, которая лежит в шаговой доступности где угодно. И, конечно, там находятся свои любители, и я среди них, которые жадно смотрят, а что новенького появилось, может, Дима Быков чего-нибудь еще написал. А я уж не говорю о театральной жизни. Театральная жизнь цветет по всей Руси Великой, а в Москве-то уж таким махровым цветом, что только не знаешь, куда пойти посмотреть. Потому что и туда хочется успеть, и туда не опоздать. Так что давайте будем справедливыми по отношению к новейшим временам и запишем кое-что в заслугу нашим отъявленным диссидентам, к числу которых я немножко попринадлежал в 60-е годы, которые своей жизнью, свободой заплатили за эту неслыханную свободу творчества. Я могу еще добавить, так сказать, несколько слов о живописи, которую в самых разнообразных видах, стилях и направлениях вы можете увидеть не только, конечно, в наших великих музеях, но и в наших экспозициях, в Центральном доме художника. Все этажи ломятся от современной живописи, и она чрезвычайно разнообразна. Нет-нет-нет. Очень много оживилось теперешней жизни, и я надеюсь, что этот процесс необратим.

Что касается того, о чем говорит автор вопроса, то это, конечно, эхо нашей политической жизни. Наше состояние атмосферы, окружающей наше гражданское общество. Это то, что касается взаимосвязи этого гражданского общества с властью. О, тут, конечно, очень плохо. Если жить только в этом мире, тогда, да, тогда и душно, и отвратительно, и гомофобия, и эти самые оголтелые шовинисты наши, среди которых я вижу замечательно умных людей. И когда кто-нибудь там, не знаю, Миша Леонтьев, допустим, или Максим Шевченко, чрезвычайно эрудированные и прекрасно знающие теперешнюю обстановку люди отважно держат Россию за ноги, не давая ей двигаться дальше, не пуская ее дальше никоим образом, всеми силами, мне за них обидно, чтобы не сказать «стыдно». На что тратятся такие таланты в нашей теперешней действительности?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

К.ЛАРИНА: Обратите внимание, какой главный аргумент власти. Народ хочет. Это мнение народа. Народ одобряет все, что мы делаем. И это их главный аргумент, и это есть главная ставка. У вас тоже есть такое ощущение, что, все-таки, если выбирать между условным Макашовым и условным Ходорковским, хотя он безусловный, все равно народ выберет Макашова?

Ю.КИМ: Как знать. Тут все, действительно, зависит еще от усилий общества и от разума властей. Дело в том, что, на разум властей полагаться не приходится, но хоть какие-то надежды остаются, потому что наша власть не живет в вакууме, она живет в общемировом потоке и вынуждена считаться с мировым еще общественным мнением и, повторяю, конечно, возврата к сталинскому террору быть не может. Но в своем своеволии пока эта власть беспредельна. И этим, безусловно, пользуется. Что касается того, как проголосует наш народ, даже если на него не будут наседать со всем своим административным ресурсом, я не уверен, что он проголосует за Ходорковского против Макашова. Нет, не уверен.

Что же делать? Просвещение народа – это тоже забота общества. В свое время, помните, Александр Пушкин сказал «Единственный европеец у нас – это государство» и надеялся на просвещенность государей. И если вспомнить Александра Второго, были для этого основания. Хотя, может быть, сам Александр Сергеевич не подозревал. Но, во всяком случае, он имел дело с либеральствующим Александром Первым.

Поэтому как подвинутся эти обстоятельства и как народ будет прозревать в своем голосовании, я не знаю. Но дело общества и, если угодно, исторический долг – просвещать в этом направлении. И поэтому еще раз выражу сожаление, что очень мощные умы наши толкутся, как говорится, у трона и поддерживают его в самых его реакционных начинаниях.

Источник: «Дифирамб — Эхо Москвы». http://echo.msk.ru/programs/dithyramb/1075296-echo/

И вот опять нас мало…

«Песня пятой колонны»

«И вот опять нас мало — тыщ восемь, может быть,
кого телеканалы не могут охмурить.
Кого Россия-мама готова съесть живьем.

Опять нас, братцы, мало, уставши мы живем.

Пока мы честь по чести бранили нашу власть,
Россия с нами вместе смеялась подбочась.
И вдруг необъяснимо, как гром средь бела дня,
Россия после Крыма свихнулась сразу вся.

Как будто подвиг славный наш главный совершил,
как бы рукой державной дракона сокрушил.
И честную победу сложил у наших ног,
Как будто он соседа не ограбил под шумок.

И всплыло в одночасье забытое давно
немыслимое счастье быть с властью заодно.
Бери начальник шире, врежь Киму под дых,
чтоб видели чужие, как наши бьют своих.

Дружина Михалкова стеной вокруг Кремля
Витийствует сурово Макара заклеймя.
И уж, если сам Лимонов лобзает их взасос,
То с прочих миллионов, какой быть может спрос?

И вот опять нас мало, как в прошлые года,
и даже еще меньше, причем, гораздо меньше,
Совсем-совсем немножко.
Вот, братцы, в чём беда.»

«Демократия есть признак силы, а не слабости»

С Юлием Кимом беседовала Рахель Гедрич

 

— Дорогой Юлий Черсанович, для каждого человека очень важны его корни. Расскажите, пожалуйста, о своей семье.

— O папиной семье я мало что знаю. О Всесвятских — слишком много, даже для краткого ответа. Клан этот был обширен и дружен, и когда отца расстреляли в 1938 году, а маму — посадили, мы с сестрой остались на попечении сначала деда с бабушкой, а затем тёток, вплоть до возвращения мамы в 1945 году.

Всесвятские были классическим образцом русской земской интеллигенции — священники и врачи, не избежавшие участи народного подвижничества. Они всегда поддерживали друг друга. И очень любили петь, и меня научили.

— В своей книге «Однажды Михайлов» вы захватывающе интересно рассказываете о своём детстве, юности, учёбе в институте и педагогической деятельности. Тема учительствования роднит вас с Булатом Окуджавой. Какой житейский опыт вы вынесли из тех лет?

— Мне нравилось учительствовать, и у меня это неплохо получалось. В учительстве есть свои увлечения. Например, вытащить троечника в отличники. Или еще задача: заставить инертную массу 10-го «А» стать более активной, разговаривающей, мыслящей … Дело в том, что я призывал своих учеников шевелить мозгами, думать, живо, обсуждать «Войну и мир», учиться трепаться. И не в духе казенной интерпретации, а в духе живого человеческого восприятия. Без малого восемь лет преподавания не прошли даром — ни для меня, ни для учеников. Сейчас им уже под 60, а то и за, всё равно, встречая меня, непременно благодарят за науку.

— Ваша диссидентская деятельность широко известна, как и высказывание «Диссидентство — это не профессия, это историческое призвание.» В 60-70 годах никто, пожалуй, кроме вас и Александра Галича, не позволял себе открыто критиковать советскую власть. Откуда эта смелость в вашей гражданской позиции?

— Кроме нас с Галичем открыто критиковали советскую влась многие диссиденты. В отличие от нас с Галичем, они получали реальные сроки. Мое участие в диссидентском движении не стоит преувеличивать. Солженицын, Войнович, Максимов могли совмещать свое писательство с диссидентством, потому что отвечали только за себя. Я же, работая в театре и кино, нёс ответственность за весь коллектив.

— Недавно вы сказали: «Демократия есть признак силы, а вовсе не слабости, как кому-то хотелось бы думать. Если государство наступит на демократию, оно получит тотальную коррупцию, которая сильно затормозит развитие страны.» Оправдались ли ваши слова сегодня? Каким вы видите сегодняшнее российское общество?

— Демократия предполагает сотрудничество общества с государсттвом, что конечно, облегчает борьбу с коррупцией. Нынешнему режиму удалось почти полностью избавиться от общественного контроля и это кончится плохо — либо для общества, либо для режима.

— О себе вы сказали: «Я сын минувшего века». Но ваша активная творческая деятельность широко известна и в России, и в Израиле, и в Америке. В России большой резонанс вызвала ваша острая песня, которую вы исполнили на вечере памяти правозащитника Анатолия Марченко — про «Внутренний голос» президента Владимира Путина. Ваше отношение к оппоционным силам в России ?

— Оппозиционные силы вызывают моё искреннее уважение — кроме лимоновцев и националистов. А песня про внутренний голос получилась слабая, и не будем преувеличивать её резонанс

( Р. Г. — тут я позволю себе не согласиться с Юлием Черсановичем — и песня прозвучала открыто и звонко, и голос справедливости в нём отнюдь не угас : — 30 июня с.г. группа деятелей культуры опубликовала обращение к муниципальным депутатам Москвы с призывом обеспечить реальную конкуренцию на выборах мэра. «Мы призываем вас поддержать попадание в бюллетени тех, за кем нет административного ресурса. Москвичи должны получить возможность выбора и увидеть убедительную картину своих политических предпочтений», — говорится в обращении, которое подписали Борис Акунин, Лия Ахеджакова, Юлий Ким, Андрей Макаревич, Леонид Парфенов, Эльдар Рязанов, Людмила Улицкая и Чулпан Хаматова.)

— Ваши поездки в Израиль неизменно проходят под знаком активного сотрудничества с «Иерусалимским альманахом», Вы частый гость в израильском «Переделкино» — известном поселении Ткоа в Иудейской пустыне. Что в вашей духовной и творческой жизни означают Израиль и ваши друзья Игорь Губерман и Игорь Бяльский?

— Израиль для меня — родное место. Там я живу, хотя и с перерывами. Само собой, образовался и круг общения — и широкий, и узкий, как и должно быть там, где живёшь. И Губерман, и Бяльский входят в длинный список близких и родных мне людей — разумеется, в первом десятке.

И вновь повторю — в Израиле я с самого начала не чувствовал себя за рубежом, а когда я там два года пожил постоянно, эта мысль у меня укоренилась совершенно. Когда я туда еду, у меня ощущение: я возвращаюсь из Москвы, а не еду в гости.

— Что известный диссидент, поэт, бард и драматург Юлим Ким хотел бы пожелать самому себе?

— Здоровья и бодрости. И вам того же, дорогой читатель!

Источник: Международный независимый журнал «Кругозор» http://www.krugozormagazine.com/show/Kim.1896.html

«Внутренний голос»

Встал с утра, попил ситра из античной вазы,
Из той самой, за которой чуть не потонул,
Вдруг, откуда ни возьмись, слышу эти фразы,
Проморгал их, к черту, пьяный караул:
— Путин, Путин, Путин, загляни в компьютер —
Там ты сам увидишь без труда,
До чего же, Путин, надоел ты людям,
Не такой была твоя мечта.

Разослал я караул по дальним гарнизонам,
Ходорковскому еще «двушечку влепил»,
Окончательно порвал с Госдепом и ООНом,

Площадь Сахарова взял — и заменил газоном,

Женьку Велихова взял — и объявил шпионом

Но тут опять проклятый голос завопил:

— Путин, Путин, Путин — ты же просто унтер,
А ты думал, что ты маленький капрал?

Вместо сабли, Путин, у тебя шпицрутен,

Не об этом, Вова, ты мечтал.

— Эй, кричу я, покажись, хватит этих пряток,

Кто ты есть, чтоб так меня позорить на весь свет?
— Я, Володечка, твоей совести остаток,
Очень маленький уже и схожу на нет.

Охламон ты, Путин, но так ты не будь им,
А послушай и не возражай:
— Сядь-ка ты на катер, на свой лучший скутер,
И вали обратно в Питер, отдыхай!

старые блоги Юлий Ким Рахель Гедрич Наши люди