В поисках своего племени: чего больше всего не хватает современному человеку

Заира Кошмамбетова, красивая 40-летняя казашка, сидит напротив меня в кофейне неподалеку от Белого дома в Вашингтоне. Мы вместе учились в Университете штата Огайо в середине 2000-х, но с тех пор не виделись. Впоследствии я вышла замуж, эмигрировала в США, родила ребенка, вот уже более 10 лет работаю на «Голосе Америки». Биография Заиры более пестрая и содержит брак, развод, многочисленные переезды, кардинальные изменения карьеры и другие приключения.

Фото: Depositphotos

«Но теперь у меня все классно, — говорит она. — Я ушла с работы, стараюсь начать собственный бизнес и живу в коливинге в Денвере». «Коливинге?». «Да, в доме живет четыре человека, вместе с хозяйкой». «А они тебе не надоедают?», — помню я свой опыт студенческой жизни. «Нет, места достаточно. В доме 8 комнат, 4 ванные комнаты, 2 кухни, 2 гостиные и еще большой сад — места хватает. Это классно — жить с друзьями и еще и экономить на арендной плате». Заира делится своей мечтой — построить ферму за городом, где бы жили люди, которые находятся в переходном периоде своей жизни. Они могли бы там и работать, или иным образом вносить вклад в общество.

«Ты хочешь основать культ? Или колхоз?», — поддеваю ее. «Нет, просто в этой стране очень трудно остановиться, чтобы подумать, что делать дальше со своей жизнью, особенно, если у тебя нет сбережений».

Украинцы в США «поймали тренд»

Люди в переходном периоде своей жизни — между карьерами, учебой и работой, между отношениями — основные, но не единственные клиенты коливинга в Нью-Йорке, основанном украинцами, — Outpost Club. Эта компания, которая открыла уже восьмой дом для коливинга, — третья по величине на этом рынке в Нью-Йорке.

С одним из основателей, Сергеем Старостиным, мы пообщались в мае. Меня поразило, насколько быстро растет их компания — основали бизнес они всего полтора года назад. Сергей объясняет, что они предлагают то, чего реально не хватает людям в Нью-Йорке.

«Наверное, сейчас мы находимся в обществе, где мы объединены электроникой, но разобщены в социальном плане. У нас могут быть тысячи фолловеров, друзей в Фейсбуке, но выйти вечером пообщаться, выпить пива или кофе не с кем», — говорит он.

Старостин рассказывает, что и размер дома, и количество жителей — все оптимизировано, чтобы люди между собой налаживали прочные связи. Если комнат в доме много или отдельные квартиры, где живет несколько жильцов, малы, то люди будут друг от друга уставать и избегать общения, — это известно всем, кто жил в коммуналке или студенческом общежитии. Также здесь организуют совместные мероприятия, в которых жителей поощряют участвовать — такие как совместный поход в кино, музей, вечеринку или спортивные мероприятия. Мы застали жителей одного из домов в Бруклине за игрой в баскетбол. Отвечает за организацию мероприятий один из жильцов, который берет на себя лидерскую роль, вроде старосты.

Владельцы компании разработали целую систему предотвращения конфликтов и токсичных людей — от скрининга до помощи в решении споров. Если жильцы не могут сами между собой уладить проблему, то их жалобы выслушивает лидер дома и еще один человек, который следит, чтобы этот лидер не был предвзятым. Если помирить сожителей не удается, человек всегда может переехать в другой дом компании. По словам лидера, одного из домов, Кейлеба Симмонса, самая частая причина ссор — слишком громкая музыка. А вот из-за того, чья очередь мыть кухню, не спорят, — все общие помещения убирает клининговая компания.

Одна из жительниц дома, скульптор из Бразилии Таисия Сентус, рассказала нам, что в городе коливниг помогает, как в рабочем плане — найти клиентов и партнеров, так и в личном. «Это — семья. Если у тебя плохой день — ты пришла домой и тебе есть с кем поговорить. Особенно здесь, в Нью-Йорке, можно чувствовать себя очень одинокой, хотя вокруг так много людей».

Старостин считает, что этот тренд будет только расти, потому что места для застройки больше не становится, а молодые люди позже женятся и покупают собственное жилье.

Копенгаген и Сан-Франциско — основатели тренда

Современный феномен коливинга начался в Сан-Франциско, пишет «Нью-Йоркер», с так называемых «имений хакеров»: молодые программисты поселялись в большие дома, где они и жили, и работали. В 2014 году 23-летний Том Корьере формализовал этот процесс, основав компанию Campus, которая принимала дома в аренду и продавала право на проживание в них. И это был уже отдельный стиль жизни, который включал частые вечеринки и возможность переезжать из дома в дом компании.

Другие коливинги 20 века — коммуны в Дании. Статья в газете, которая поставила под сомнение современную структуру семьи, вдохновила несколько семей основать в 1972 году проект Saettedammen.

В определенной степени коливнигом можно считать израильские кибуцы. Кстати, исполнительный директор и один из основателей крупнейшей компании на рынке — WeLive (дочерняя компания WeWork) — Адам Науман, — выходец из Израиля, в подростковом возрасте жил в кибуце. Переехав в Нью-Йорк вместе с сестрой, он чувствовал, что ему не хватало чувства общины.

«Когда я жил в кибуце, я чувствовал такую ​​радость, — говорит он в интервью для «Нью-Йоркера». — Мои родители развелись, это было тяжелое время в моей жизни. Но чувство того, что я был частью общины, было настолько реальным. Оно давало мне силу справиться с моими личными проблемами. Я всегда знал, что быть вместе лучше, чем быть одному».

После переезда в Нью-Йорк он вместе с сестрой ходил по дому, стучал в дверь и приглашал жильцов на кофе. Соседи отзывались с энтузиазмом, чему, я думаю, не помешал тот факт, что сестра Наумана — модель. Адам же увидел рыночную нишу.

Как переселенцы становились индейцами

Современные коливниги, в отличие от кибуцев и датской коммуны, пока в основном состоят из одиночек обоего пола. Но и Старостин в нашем интервью, и те, кого опросила журналистка «Нью-Йоркера», говорят, что следующие в очереди — семьи. Украинцы планируют начать с мам-одиночек, которым опыт проживания в коливиниге должен помочь с уходом за детьми.

Но в целом идея, мягко говоря, не нова. Именно так, небольшими группами в 25-30 человек, жили доисторические Homo sapiens и их предшественники сотни тысяч лет — все время в аграрной революции, 10 000 лет назад и века спустя. Члены группы охотников-собирателей и ранние аграрии почти все время находились вместе, вместе охотились, собирали корни, ухаживали за детьми, делились добычей и урожаем.

Себастьян Джангер — журналист, сценарист, писатель, документалист и импозантный мужчина — в своей книге «Племя: О возвращении домой и чувстве принадлежности» доказывает, что человек эволюционировал таким образом, чтобы жить небольшими группами, племенами. Отделившись в отдельные семьи, люди потеряли большой источник психологического комфорта. Именно этим он объясняет увеличение случаев депрессии и других психических расстройств, которые растут именно в богатых странах. Чем меньше люди вынуждены полагаться друг на друга и делиться плодами своего труда, тем больше они страдают психическими расстройствами, пишет он.

И одиночество в США некоторые психиатры считают одной из самых угрожающих эпидемий, которые связаны со многими проблемами со здоровьем — не только с психическими расстройствами, но и с высоким кровяным давлением, воспалительными процессами, болезнями сердца и вообще повышенной смертностью.

И при каких бы сложных обстоятельствах современный человек не попадал в ситуацию, социально близкую к доисторической, это дает ему такой психологический комфорт и эмоции, которые не дает ничто другое. Джангер приводит несколько примеров.

Многим переселенцам, от первых и до начала 20-го века, стиль жизни индейцев казался чрезвычайно привлекательным. Многие из них присоединялись к племенам, а вот движения в обратном направлении практически не было.

«Если даже индейский ребенок вырос с нами, изучил наш язык и традиции, — цитирует Джангер письмо Бенджамина Франклина другу в 1753 году, — только он встретит своих родственников и поговорит с одним индейцем, его уже не убедишь вернуться к нам». С другой стороны, пишет Франклин, белых, которых захватили индейцы, невозможно удержать дома после освобождения: «Скоро наша манера жизни начинает вызывать у них отторжение … и при первой возможности они убегают обратно в лес».

Также Джангер цитирует воспоминания тех, кто пережил стихийные бедствия и войны. В отличие от многих современных фильмов и сериалов, где после коллапса цивилизации, все ведут войну против всех, в действительности, уцелевшие начинают объединяться и помогать друг другу. Те, кто пережил бомбардировки Лондона и осаду Сараево, рассказывали автору, что то время было и ужасным, и прекрасным одновременно, потому что только тогда они испытывали чувство единства со своим окружением. Это чувство знакомо многим украинцам по опыту оранжевой революции и революции Достоинства.

Чувство военного братства — тоже одних из примеров группового единства, которое трудно найти в гражданской жизни.

Племя в Фолс-Черч

Не думаю, что сегодня я хочу жить в коливинге. Впрочем, чувствую, что за последние два года моя жизнь стала комфортнее — после переезда из квартиры в дом мы наладили прочные связи с соседями. Совместные вечеринки, прогулки с детьми и собаками, взаимная помощь и подарки — все это помогает хоть немного воссоздать чувство общины. А Заире я хочу пожелать успеха с ее фермой — она ​​уловила веяние времени.

Оригинал колонки опубликован на сайте Украинской службы «Голоса Америки».

ForumDaily не несет ответственности за содержание блогов и может не разделять точку зрения автора. Если вы хотите стать автором колонки, присылайте свои материалы на kolonka@forumdaily.com.

Читайте также на ForumDaily:

Как выйти на пенсию в США в 33 года, имея трех маленьких детей и $1.3 млн сбережений

Кто и зачем покупает города-призраки в США

«В США ты — никто, все приходится начинать заново»: россиянка о жизни в Америке

Сколько нужно денег, чтобы жить на пенсии во Флориде

Как долго нужно откладывать, чтобы купить дом в разных городах США

Получите самые важные новости в свой мессенджер, подписавшись на ForumDaily, а также читайте нас в Telegram, Google+ и Facebook. 

 

Разное Колонки аренда жилья


 
1032 запросов за 3,341 секунд.